Книга Дыши нами, пока есть время, страница 60 – Иоланта Палла

— Все в порядке, Лешенька? — Хозяйкакомнаты шла по коридору и с недоумением смотрела на меня.

— Не совсем. Можете дверь открыть, а то…

— Хорошо-хорошо. — Анна Семеновна поспешила. — В каком кармане?

— Справа в толстовке.

— Ага, все. Нашла. Сейчас открою. — Она достала ключ и открыла дверь, пропуская меня вперед.

Как и ожидал, Анна Семеновна вошла следом и с интересом поглядывала на меня и принцесску.

— Все точно хорошо? Может… — Начала она издалека.

— Нет, не совсем. Вырубилась она. Резко. — Аккуратно кладу Рапунцель на кровать и прикладываю руку ко лбу.

Попал я конкретно.

— Сознание потеряла?

— Ага.

— А с руками что?

Вот же любопытная и глазастая!

— Упала она и поранилась. У вас аптечка есть? Бинты там и перекись?

— Да, сейчас принесу.

Женщина скрывается за дверью, а я смотрю на чертову блондинку, которая в очередной раз проблем принесла. Спрашивается, что она делает в такую рань в парке, да еще и в таком виде? Даже голову наклонил, чтобы рассмотреть. Если бы не гадости, которые вылетали из ее рта, то я бы подумал, что передо мной другой человек.

Простая девушка. Милое личико без косметики.

Что еще не вписывалось в рамки, так это ее слезы. Не думал, что такие вообще способны переживать. У нее же все есть — родители, дом, деньги, учеба, шмотки. Что еще нужно?

— Так, — Анна Семеновна вывела из раздумий и протянула мне коробку, — сейчас мы приведем ее в чувство, — она вязла бутылек ватку, пока я держал аптечку, но когда хотела поднести нашатырь к носу принцесски, я перехватил ее руку, — что такое, Лешенька?

— Не нужно ее в чувство приводить.

Женщина замерла с открытым ртом, посмотрев на девушку, а потом и на меня.

— Почему?

— Сначала сделаем кое-что, а потом пусть открывает свои прекрасные глазки.

Анна Семеновна изумлена. Даже впадает в какой-то ступор на пару мгновений, но потом помогает мне снять с принцесски толстовку. Стараюсь делать все аккуратно, чтобы эта ненормальная вдруг не очнулась и не начала орать, как она умеет. Сгибаю ее руку и смотрю на в мясо изрезанный локоть. Надо же было так приземлиться.

Обмениваемся с Анной Семеновной понимающими взглядами. Она приступает к обработке ран на ладони, а я вожусь с локтем. Вата в крови раз за разом отлетает в сторону. Пока тщательно промываю раны, успеваю отметить бледность кожиу Рапунцель. И вроде мне нет до этого дела, но… Какого хрена она шарилась в парке в такую рань?!

Еще и слезы эти крокодильи…

От картинки, как принцесска, опустив голову, собирает осколки и роняет на них огромные слезки, в горле образовался комок. Непривычно и не к месту! Ненавидеть же должен за то, какими словами бросается, и за отношение мерзкое!

— Девушка твоя? — Шепчет Анна Семеновна, а я перекрещиваюсь, не задумываясь. — Красивая.

Усмехаюсь и концентрируюсь только на ранах и ссадинах. Нужна мне такая, ага! Истерит на ровном месте и нос задирает там, где не положено.

— Такой хрупкой выглядит. — Семеновна поднимает и смотрит на принцесску, пока я заканчиваю с локтем.

Парочку ран пришлось заклеить лейкопластырем. Соседка тоже постаралась. На ладони теперь красовался длинный пластырь. Вот так-то лучше. Сейчас можно рискнуть и разбудить спящую красавицу.

— Только выглядит, — хмыкаю, поднимаясь и забирая у хозяйки комнаты аптечку, — вы бы, Анна Семеновна, вышли на всякий случай, а то она буйная.