Книга Выскочка, научи меня плохому, страница 75 – Иоланта Палла

— О-о-о, Макс, прекращай! — Степа фыркает и кивает на лавку около стены. — Давай, колись, что случилось?

С Вольным мы нашли общий язык, а вот Богданов все еще кусался, причем без повода и с поводом, особенно когда дело касалось Алимеевой. После минутных сомнений сажусь на лавку и рассказываю вкратце о том, что нарыл информацию про родителей Алимеевой. Степка хмурится и чешет затылок.

— Облажался я. — Поднимаюсь и снова иду к груше, но Вольный не дает, вклиниваясь между мной и грушей.

— Не ты облажался, а твой предок. Он, если по факту, к тебе отношения не имеет. Запустил сперматозоид, и что? От этого отцом не становятся. — Хлопает рукой мне по плечу. — Успокоится и сама придет. Вот увидишь.

— А если не придет? — Сглатываю вязкую слюну и стягиваю с рук тейпы. — Что если она меня ненавидит?

Когда произнес это вслух, стало еще хуже. Не хотел, чтобы меня ненавидела девушка, которая мне дорога. От одной мысли, что я ей противен, под ребра будто иглами ткнули. Остановился, сжимая кулаки, но Степа развел руки в стороны.

— Цветочек долго не злится. Поймет. Правда, тут ситуация такая, но ты же, как лучше хотел. — Он снова хлопает меня по плечу, проходя к двери. — Мы закончили с подготовкой. Сегодня классный бой ночью. Ставки зашкаливают. — С восторгом сообщает, наверное, чтобы отвлечь.

Иду за ним, собираясь принять душ и поехать домой, но Вольный настроен на другую программу. Оказывается, на другом конце города открыли офигенную кафэшку,и мы обязательно должны съездить туда, чтобы попробовать наивкуснейшее мясо. Богданов сначала хмурится, но соглашается составить нам компанию. Кстати, пару раз видел его в городе в рядом со Светкой. Спрашивать подробности не стал. Не мое дело, только, видимо, они к друг другу не ровно дышат.

— На нашей поедем. — Упрямо говорит он, когда я выхожу из душа и начинаю натягивать на себя одежду.

— Мне без разницы. Есть хочу. — Вольный потирает живот с улыбкой, а я отрицательно качаю головой.

— Не, ребят, я на вашей копейке не поеду. — Развожу руки в стороны, боясь представить, что может произойти, если с желтухи посыпятся болтики, да еще и в гололед. — Жить еще хочется.

— Козыряешь перед нами крутой тачкой? — Тут же нападает Богданов, натягивая на себя куртку и смотря на меня так, словно я фашист, ступивший на русскую землю.

— Нет, говорю по факту, что ваше транспортное средство опасно для передвижения по городу в гололед. Только и всего. — Подхожу к нему ближе и смотрю прямо в глаза.

Вот этот точно меня сейчас ненавидит. В глазах столько злости, что вот-вот сорвется.

— Брейк, самцы! — Степа вклинивается между нами вовремя, отвлекая от того, чтобы почесать кулаки. — Без агрессии. Надо пожрать. Тогда успокоитесь.

Прохожу мимо Богданова, толкая его плечом. Что за мания такая, приписывать мне то, к чему я не склонен?!

На нервах иду к тачке и сажусь за руль. Хотят колесить на ржавом корыте, пусть! Мне и в Бэхе не плохо. Пока включаю музыку, подходят ребята. Степа садится рядом на пассажирское, а Леха с видом мученика забирается на заднее. И стоило ли выпендриваться?

Пристегиваю ремень безопасности и киваю Степе. Он лишь отмахивается, говоря, что это бред. Вожу я аккуратно, поэтому он начинает ковыряться в плейлисте. Этим и нравится. Простотой. С Богдановым тяжелее. Намного. Как с Даном.