Онлайн книга «Берегись, Ангел!»
|
Чтоб тебя, а! Возвращаюсь домой и после душа падаю на постель, моментально вырубаясь и забывая выпить таблетки, которые заботливо оставила мне Валентина. Просыпаюсь от шума в соседней комнате.Видимо, папочке не терпится стереть с лица земли последние следы его дочери. Становится мерзко. Таращусь в потолок еще минут десять, окончательно убеждаясь в том, что рядом начались ремонтные работы. Смотрю на часы и иду в душ, где долго стою под струями холодной воды, но и она не спасает меня от горячей злости, которая ртутью разливалась по венам, убивая во мне другие чувства. Выхожу из дома раньше десяти, избегая столкновения с отцом или его пассией. Меньше всего нужно разрывать нервы перед поездкой к матери. Валентина ждет за воротами, где я останавливаю машину, чтобы она села ко мне. Приветствует и долго смотрит, пока я выезжаю с территории ненаглядного папочки. — Опять плохо спал? — Наконец-то, спрашивает, а я пожимаю плечами. — Как всегда. — Сухо бросаю, и женщина отворачивается, разглядывая что-то за переделами автомобиля. Спал просто отлично, если бы еще губы Цветковой не преследовали, то было бы замечательно, а так… Так я еще больше хотел увидеть девчонку, которая посмела треснуть коленом по особо важной части моего тела, и обязательно поймаю ее, но уже после того, как вернусь. Дорога за город не тянется вечность, а наоборот, слишком быстро приводит меня к воротам клиники. В грудной клетке появляется паршивое чувство дежавю. Я знаю, что встреча пройдет прекрасно до одной минуты, когда мама задаст тот же вопрос. — Данияр, пойдем. — Валентина помещает руку на мой локоть и слегка улыбается, хотя в глазах мелькает сочувствие, мать его. Киваю и выбираюсь из тачки, уверенно шагая к посту охраны. Мы проходим все процедуры проверки, после чего нас пускают на территорию клиники. Мама сейчас находится в парковой зоне на прогулке, что ожидаемо. Намеренно посещаю ее в одно и то же время, потому что слишком ярки воспоминания о первом визите, когда правда привела к внезапному приступу. Слюна с каждым шагом становится противной до горечи. Валентина молчит, зная, что разговаривать мне сейчас хочется меньше всего. Мама сидит на лавочке в больничной одежде — штанах и рубахе. Утепленный вариант клинического штампа. Не видит меня, а я разглядываю ее бледную кожу, безжизненные глаза и блеклые волосы, которые коротко остригли, чтобы у пациентки не было возможности воспользоваться заколкой, шпилькой или резинкой с целью навредитьсебе или другим больным. Клиника довольно лайтовая. Если здесь и есть отшибленные психи, то их тщательно прячут. В основном лечение основано на препаратах и разных сеансах, может, даже гипноз применяют, но я думаю, что матери и он не в состоянии помочь. — Сынок… — Слышу скрипящий голос и выжимаю из себя улыбку, подходя ближе и опускаясь на колени перед мамой, которая тут же тянет ко мне руки, проводя холодными пальцами по щекам. — Что случилось? У тебя синяки? — Она хмурится, а я пересиливаю себя, чтобы не сорваться с места и не покинуть клинику. — Ты так подрос… — Лерочка, как ты себя чувствуешь? — Вовремя вклинивается в разговор Валентина, дав мне шанс вдохнуть полной грудью. Она садится рядом с мамой и улыбается, мастерски меняя темы разговора. Только через пятнадцать минут мама смотрит по сторонам и задает тот вопрос, от которого я невольно сжимаю кулаки и отворачиваюсь, ведь знаю, что ним последует: |