Книга Берегись, Ангел!, страница 38 – Иоланта Палла

Отмечаю с удивлением, а Круглов хмурится, подбирая камешек около лавочки и кидая его в сторону. По нему видно, что тема не из самых приятных, да и молчание о сестричке Аристова вызвано отнюдь не приятными воспоминаниями.

— Она умерла. — Сухо выдает друг и хмурится еще сильнее. — Несчастный случай.

— О-о-о, — теперь и я свожу брови вместе, пытаясь сопоставить все факты, — но почему ты мне раньше не сказал?

— Есть причины. Слушай, Лик, — Макс берет мою руку и смотрит в глаза, — я тебе говорю об этом, чтобы ты понимала, с какого перепуга Дан травит тебя. Мог сказать раньше, но тут все запутано… — Круглов с тяжелым вздохом проводит рукой по волосам и поднимается, начиная нервно ходить около лавочки. — О его сестре ни слова, хорошо?

— А что тут такого? — Развожу руки в стороны, совершенно не понимая, почему из смерти сестры Аристова делают тайну века. — Нет, это печально, и я прекрасно понимаю, что он испытывает, но это не дает ему права отрываться на других. Как вообще можно было подумать, что мы с тобой вместе?

— Наверное, наше общение так выглядит. — Резюмирует Макс, а я сижу в недоумении.

— Ты мне точно все рассказал? Или за пазухой припас еще пару секретов, которые всплывут через пару лет? — Выдаю со смешком, хотя внутри происходит целый переворот.

Образ Дана совершенно не сочетается с услышанным. Я думала, что он травит меня из желания унизить и возвыситься за счет других, а получается просто мстит другу, полагая, что я его девушка.

— Лик, — Круглов останавливается около меня и смотрит с такой мольбой, что хочется провалиться сквозь землю, — ты простишь меня?

— За что? — Спрашиваю сподозрением, готовясь к тому, что он огорошит меня очередным известием.

— Что скрыл это. — Макс даже не моргает и скрипит зубами, только я не понимаю его злости. — Все молчат, понимаешь, потому что есть причины, и я не могу раскрывать тайн, которые принадлежат не только мне.

— Хорошее оправдание, Максим. — Киваю с тяжелым вздохом, потому что вижу его дерганное состояние. — Я не знаю, как реагировать на все, что ты сказал, но… — Поднимаюсь, поправляя пиджак. — Моего отношения к тебе это не меняет.

Настает молчание, которое режет уши и давит на грудную клетку. Вижу, что Круглову трудно говорить о прошлом, но он все-таки себя пересиливает. Похвально.

— А к нему? — Спрашивает, убирая руки в карманы брюк и пронизывая взглядом.

— Что ты имеешь в виду? — Переспрашиваю, хватая рюкзак и шагая к выходу.

— К Дану твое отношение меняется? — Хмуро задает вопрос Макс, а я пожимаю плечами.

— Не знаю, — говорю совершенно честно, — он меня ненавидит за то, чего я не делала, и даже разобраться в этом не пытается. — Усмехаюсь и качаю головой. — Наверное, нет. Не меняет. Никакое горе не дает человеку права делать другому больно. Этому нет оправданий. — Мы останавливаемся около ворот, и я поворачиваюсь к Максу. — Спасибо, что рассказал, хоть и с опозданием. Мне пора. Работа не ждет.

— Ты точно не в обиде? — Вид Круглова заставляет меня умиляться.

— Нет. Ты мой единственный друг. Не знаю, какая твоя выходка может меня разочаровать. О, — киваю на остановку, — там мой автобус! Все, пока!

Успеваю только помахать другу и бегу к автобусу, потому что следующий появится только через полчаса, не раньше. Уже внутри начинаю лихорадочно думать о том, что узнала. Отдаю мелочь за билет на автомате и вспоминаю первый день в школе, когда Максим предложил свою помощь, а Дан моментально обозлился. Теперь все становится очевидно.