Книга А + Д. На повторе, страница 43 – Иоланта Палла

— Нет.

— Что так печально?

Делаю вид, что мне все равно, но едкое чувство по груди расползается подобно питону. Давит сильно. Вот-вот система дыхания откажет. Странное ощущение, если учитывать, что передо мной совершенно незнакомый человек. Чужая невеста.

— Поругались. — Выдыхает, хватаясь за чашку. — Такое бывает.

— Милые бранятся, только…

— Нет, — резко прерывает меня, но тут же тушуется, а мне приходится открыть шкафчик в поисках маленькой бутылки, которую не успел ликвидировать Мирон, — мы не ругаемся.

— Прискорбно. — Нахожу родимую и порываюсь налить в кружку, но откручиваю крышку и делаю глоток с горла под не одобряющий взгляд Ани. — Что?

— Если двое не ругаются и не громят все вокруг, это не значит, что…

— Значит, Аня, — усмехаюсь, наклоняя голову и не делая и шага к столу, чтобы не вдыхать ее чудесный аромат, — значит, что отношения тухлые. Без обид.

— Не правда. — Фыркает и смотрит в кружку. — В каждой паре есть недопонимания. Разговаривать нужно, а не крушить все и эмоции выдавать.

— Ага, как роботы. — Усмехаюсь, прикладывая губы к горлышку. — Бред.

Она снова пронзает меня взглядом. Киваю на бутылку, предлагая идеальный вариант расслабления. Хмыкает и кривится.

— Сказалхолостяк, запивающий свое горе.

Камень в мой огород падает. Точно в цель бьет. Огненная поперек горла встает. Делаю усилие, чтобы не подавиться. На лице равнодушие рисую.

— Не горе, а счастье.

— Почему… — Аня начинает, но тут же прикусывает губу. — Это глупо так. Зря я пришла…

Поднимается, чтобы уйти, но я на автомате ей путь преграждаю. Не хочу оставаться сейчас один. Особенно после ее прихода. От мысли об этом грудину на куски рвет. Ребра трещат так, что искры боли глазами ловлю.

— Стой! — Не смотрит на меня, куда-то в район моей шеи взглядом упирается. — Останься. Вот. — Тяну ей бутылку. — Расслабься. Со мной. Я больше не твой босс и не священник, чтобы кару небесную на тебя слать. — Улыбаюсь по-идиотски, пока сердце подскакивает вместе с уровнем промилле в крови. — Аня…

Шумно выдыхает и мнет пальцами ткань. Блузка как всегда закрытая от и до, но моей фантазии хватает, чтобы представить, что находится за тонкими слоями ткани.

— Ладно, только зря ты… — Запинается и делает шаг назад. — Вы… Черт! — Смешно трет лицо руками. — Зря кресло босса оставил в общем.

— Не думаю. Там без меня претендентов много. — Делаю глоток, пытаясь заживить хроническую мозоль, вот только алкоголь для нее что-то вроде блокирующего лекарства, действие которого сходит на нет со временем, сколько не делай блокаду. — Достойных.

— Не правда. Не знаю, в каких вы там семейных отношениях, но босс ты отличный, а не мрачный робот с замашками тирана.

— Мирон показал себя? — Усмехаюсь, представляя, сколько бедняжка хапнула от братишки. — Обидел?

— Нет. Работала сверхурочно, и… — Снова заминается. — Поэтому я с Вадимом поругалась.

— Ревнует?

— Впервые за весь период отношений. — Выдыхает с шумом, но тут же складывает руки на груди. — Только я не собираюсь обсуждать это. — Кривится и отходит к столу, плюхаясь на стул.

— Ну почему же? Я бы послушал. Так скажем, откровение за откровение. — С невозмутимым видом усаживаюсь напротив и двигаю к ней бутылку. — Делаешь глоток и говоришь то, что тебя беспокоит.

Аня сводит брови вместе. Смотрит то на стеклянную, то на меня.