Книга А + Д. На повторе, страница 10 – Иоланта Палла

— Это формальности. Он хочет тебе помочь.

— Если бы хотел помочь, то прислал бы письмо почтой, а не тебя…

Всего накрахмаленного и идеального до блевоты. Мирон открывает рот, но в дверь звонят. Доставка еды прибывает кстати, потому что разговоры о помощи отца всегда приводят в тупик. Я не хочу принимать подачек с его барского плеча, а он всячески пытается сделать из меня примерного сына.

Пока я утоляю голод, брат смотрит на меня, скрестив руки на груди. Наблюдает за поглощением пищи свысока, и мне иногда так хочется залезть в эту черепную коробку напротив, чтобы узнать, что он думает. Испытывает отвращение от родственной связи со мной? Или наоборот, кайфует, понимая, что он, как был лучшим, так и остался?

К сожалению, растягивать процесс не получается, да и братец, судя по всему, уходить так просто не хочет. Я откидываюсь на спинку стула и с тяжелым вздохом, вызванным переполнением желудка пищей, развожу руки в стороны.

— Тебя дома заждались, примерный семьянин.

— Приводи себя в порядок, и поехали к отцу.

— Нет.

— Не заставляй меня применять грязные методы.

— А ты способен?

Ухмылка брата сначала не привела к нужному эффекту, но через пятнадцать минут я с гудящей головой и стиснутой до ноющей боли челюстью спускался к его внедорожнику, напялив на себя брюки и рубашку. Удавку на шею не накидывал, да и пиджак не к месту, ведь за бортом жара несусветная.

Потер затылок и удобно устроился на пассажирском кресле, надвинув на глаза солнцезащитные очки. Полегчало, но гул до сих пор стоял в ушах. Братец, как бабуин, ходил с кастрюлей и ложкой за мной и бил в чертов гонг с такой широкой улыбкой, что я не выдержал. Плевать. Папочка хочет поговорить,так и быть. Поговорим.

Врубаю музыку, чтобы не вести светских бесед. Все равно у нас с Мироном никогда не было нормальных диалогов. Все по протоптанной дорожке и заезженному сценарию. Заканчивалось руганью, а порой и дракой.

Сам не замечаю, как погружаюсь в приятный сон, который длится недолго. Мирон толкает меня в плечо, а я ворчу. Тогда он с силой трясет меня.

— Проснись, Дима! — Произносит так бодро над самым ухом, а я отмахиваюсь от него, как от противной мухи. — Готовь мозги, — подает мне бутылку с водой и таблетку, — разговор будет долгим. Сочувствую, брат.

Аня

Никакой природный клоунский настрой не помогает мне избавиться от грусти, которую я испытываю, собирая вещи в чемодан. Решение далось с огромным трудом, потому что не так просто отказаться от всего, что у тебя есть на данный момент, и уехать в неизвестность, пусть и с очень привлекательным и перспективным парнем.

Я, конечно, долго отсутствовала в дамской комнате, смыв грим. Понимание того, что мне нужно дать Вадиму ответ, чуть не подкосило меня. Я не любила подобных сюрпризов и даже представить не могла, что сам Скоблев сделает моей невеликой персоне предложение руки и сердца. Хотя, пребывая в туалете ресторана, я прокрутила в голове варианты развития событий. Даже те, которых априори не предвещало будущее. Уж такова моя неукротимая фантазия!

Вадим не дал мне времени на раздумья, попросив ответить сразу. Видела, что он нервничает, но улыбается, держа в руках злополучную коробочку. Не знаю, какие чувства испытывают девушки, когда золотое колечко скользит по их пальцу, но я бы не назвала это радостью. Скорее волнение и страх предстоящих перемен.