Книга Заклятие – (не)покорная для бывшего, страница 39 – Евгения Медведская

Он ей пользовался. Иначе нельзя было назвать ту жадную страсть, с которой мужчина ласкал ее, заставляя стоны переходить в долгие и протяжные крики. С Эритаром невозможно было хранить молчание, невозможно было сдержаться или остаться равнодушной. Как можно не вскрикнуть от боли сжавшихся на плече зубов? Как можно не реагировать на шлепок по красной и измученной коже? Как можно не застонать, когда мужской орган резко проникает в перевозбужденное тело и начинает движения, от сильных и глубоких, до мелких и частых. Эритар отмечал каждый вздох, каждый стон, понимал, что именно делает и чередовал удовольствие с болью, заставляя женщину поднимать на него темные от страсти глаза и умоляюще смотреть, выпрашивая продолжение.

— Я не могу больше, — слабо прошептала она, упираясь в кровать пятками и пытаясь избежать нового глубокого толчка.

— Мне не важно, — прошептал он, схватывая безумно сладкий стон с ее губ.

— Тар, прошу тебя, — слабо проговорила она, чувствуя, как мужские руки тянут к себе ее бедра.

Ему хватало движения пальцами, чтобы чуть повернуть ее или заставить приподняться. Под кожей ходили мышцы, он чувствовал твердые выступы тазовых костей, мягкую плоть. Беатрис переполняла его желанием, и он вышел из нее снова, чтобы продлить это.

— Нет, прошу, я умоляю тебя, хватит, — прошептала девушка, понимая, к чему приведет пауза. Сколько еще он собирался мучать ее, врываться в покорное тело, дергать ее на себя до боли в закованных руках?

— Уже лучше, любовь моя. Такой я тебя и желал видеть, — прошептал он, склоняясь к участку между ее ног. — Но я не наигрался.

Эритар коснулсяее плоти губами, отмечая, как закрылись глаза и судорожно сжались пальцы вокруг цепей. Его язык лег мягко и сладко. Как хорошо и ясно вспоминалось все, что она любит, как надо действовать, как ее раздражают слишком настойчивые касания и сильное давление, как она вздрагивает от прикосновения зубов к своим вздутым и покрасневшим от долгого соития губкам.

Он делал только то, от чего ей было лучше всего. Мужчина удерживал ее бедра широко разведенными, а потом уступил это действие магии. Теперь Беатрис не могла сдвинуться с места и не могла помешать ему делать то, что он задумал.

Пальцы одной руки вошли в ее влагалище, а другая, щедро смазанная ее соком, осторожно надавила на колечко ануса.

— Не надо, пожалуйста, — взмолилась Беатрис.

— Серьезно? — спросил он, чуть насмешливо. — Тренироваться не будем? Ты хочешь, чтобы я попробовал сразу членом?

— Можно вообще этого не делать, — тихо пискнула девушка, ощущая его пальцы в двух отверстиях сразу.

— Ты, верно, с ума сошла Беатрис, — он слегка укусил ее набухшую губку. — Я же не похож на идиота, который владеет женщиной, имеет на нее все права и будет не полностью использовать ее тело?

— До садиста тебе тоже далеко, — прошептала она.

Эритар тихо засмеялся.

— В чем же садизм, если ты так сладко стонешь, и сама нанизываешься на мои пальцы? Не припомню, чтобы тебе не нравилось, когда я брал тебя таким способом.

Он знал, что ее реакция на слова всегда чуть сильнее, чем на действия. Так было и сейчас.

— Вернись к тому, что делал, — смущаясь попросила она. — Много разговоров.

Эритар добавил еще один палец в ее узкую дырочку, заставляя замолчать и умоляюще на него посмотреть. Ее рот приоткрылся, затем она закусила губу, сдерживая рвущуюся просьбу. Что бы попросить? Перестать или быть жестче?