Книга Заклятие – (не)покорная для бывшего, страница 2 – Евгения Медведская

— Я все расскажу тебе позже. Не трать силы. Ты ничего не помнишь?

— Нет, — ответила она, пытаясь соединить осколки воспоминаний.

— Тогда не буду тебя пугать.

Расфокусированным взглядом она уловила жестокое выражение лица мужчины. И вспомнила небольшой эпизод с его участием. Ее дыхание участилось, стало судорожным. Паника накрыла с головой. Беатрис дернулась, сбрасывая с себя и полотенце и прохладную простынь. Крик отчаяния вырвался из груди. Эритар удержал ее за плечи, глядя как глаза закатываются и веки прикрывают их. Он резко переменил положение, ложась и обхватывая содрогающееся тело.

— Думаешь, я был бы рядом, если бы желал зла? — спросил он. — Попробуй заснуть. Я буду с тобой.

— Ты не убьешь меня? — тихо, боясь ответа, спросила она.

— Беатрис, ты не в себе, — его даже передернуло от возмущения.

Эритар взял сброшенное полотенце и промокнул ей лицо и шею.

— Я не знаю, что ты вспомнила, что придумала и что понимаешь не верно. Считай, что разобрана на части, как кусочки картинки. Просто жди. Память вернется, как только тебе станет лучше.

— Расскажи мне, что произошло?

Эритар вздохнул:

— Завтра ты уже будешь достаточно ясно мыслить — все вспомнишьсама. Сейчас тебе нельзя волноваться. Не думай ни о чем, просто расслабься в моих руках. Хочешь, я спою тебе? Как раньше?

Беатрис кивнула, пытаясь дышать ровнее. Хаос в голове не утихал. Мозг отчаянно соединял обрывки памяти, которые как ни крути, приводили к панике и тревоге.

И тут Эритар запел. Эту песню они считали своей, когда были вместе. Такая старая, такая грустная, такая позабытая. Его голос будто бы царапал что-то в ее душе, будоража воспоминания о закате в степи, запахе реки, луговой травы и ласковых рук.

«Больше они не могут быть ласковыми. Он — это беда», — новая паническая мысль вспыхнула, заставляя тело рвануться прочь.

Эритар не прервал пения, удерживая и баюкая ее.

«Возьми любовь мою и сердце,

Возьми без долга и отдачи,

Возьми огонь, чтобы согреться,

Отдам. Не может быть иначе…»

На этих словах Беатрис заплакала. Сначала тихо, пытаясь остановить и проглотить слезы, потом все сильнее. Грудь вздымалась, сокращалась и это стало заметным для ее утешителя.

— Тихо, — сказал он. — Я не буду петь, если тебе от этого больно.

— Мне от твоего голоса больно! — закричала Беатрис.

— Мне больно от одного твоего существования, — вдруг не выдержал Эритар и сжал ее так, что дышать стало сложно. — Я сам себе сердце не разбивал.

Беатрис почувствовала что-то другое. Что-то кроме тошноты, боли и мерзкой мешанины в голове. Его сердце. Его сердце! В голове всплыло имя Антари. Да, надо было думать об Антари.

— Антари, — прошептала она вслух, тут же понимая, что это ошибка. Нельзя. Нельзя!

Эритар лишь усмехнулся.

— Как я люблю слушать в своей постели имена других мужиков из уст женщины, лежащей в моих руках. Но посмотрим, что ты скажешь завтра. Мне это важнее.

Беатрис не стала извиняться. Она вспомнила, кого любила. Это был не Эритар. Уже давно не он.

Тем не менее, мужчина продолжил петь. Он был так спокоен, не реагировал ни на что, просто обнимал ее, даже в этом состоянии вызывая чувства, в которых Беатрис не признавалась себе.

Беатрис проснулась на рассвете. Мерзкая тошнота прошла, стало намного легче. Память все еще крутила в голове пируэты. Голубые глаза Антари, его темные волосы, стихи, которые он ей писал. Их свадьба.