Книга Заклятие – (не)покорная для бывшего, страница 13 – Евгения Медведская

Это не успокаивало. Ничего не успокаивало. Пожар полыхал.

Антари.

В этом доме Антари. Возможно, за дверью. Тогда он слышит стоны, понимает, что она здесь с Эритаром.

Беатрис будто бы приняла холодный душ.

— Где он? — спросила девушка.

Ее хозяин жутко оскалился и сделал приглашающий жест. Ему надо было кое-что проверить.

К удивлению Беатрис, они пришли в ее комнаты.

— Ты пойдешь к нему так как я скажу, — Эритар кивнул в сторону стойки, на которой висело платье.

Беатрис посмотрела на него, затем на вещь. Ее глаза яростно сверкнули.

— Я не надену это! — сказала она.

— Делай, как я сказал, или не увидишь его никогда в своей жизни!

Беатрис сделала нерешительный шаг в сторону стойки, но повернулась к хозяину и зашипела:

— Нет! Такой он меня не встретит. Я не надену то, в чем ходят рабыни!

— А ты у нас, прости, кто, золото мое? — Эритар боялся к ней подойти, поэтому предпочел опереться спиной о дверной косяк.

Беатрис сверкнула глазами.

— Я никогда не стану носить рабскую одежду.

Эритар безэмоционально покачал головой.

— Ты будешь делать так, как скажу я. Надевай, Я ТЕБЕ ПРИКАЗЫВАЮ!

Беатрис в ярости опрокинула сервировочный столик, затем ногой сшибла стойку с вещами.

— Нет! — заорала она.

На глаза девушки навернулись слезы. Эритар знал, почему она плачет. Ей было очень грустно, что она не могла его немедленно убить. Желательно так, чтобы кровь чавкала под ногами и растеклась на метры в стороны.

— Исполняй волю хозяина, — так же спокойно и весомо сказал он.

— Подавись своей волей, тварь! Ты никогда! Никогда! Никогда! Не заставишь меня выйти в этом к моему жениху!

Маг в ярости прикрыл глаза. Беатрис сказала то, от чего в душе потемнело. Ему стало больно от этого слова.

— У тебя нет жениха, рабыня, — сам поражаясь тому, как гадко звучат эти слова, выплюнул он. — У тебя теперь только я и моя воля.

Беатрис вдруг расхохоталась и закрыла глаза, одновременно обводя сложным движением воздух вокруг головы.

Эритар едва сумел среагировать. Этого спускать уже было нельзя. Он отразил ее магию, в последний момент успел блокировать, и то пользуясь тем, что она принадлежала ему. Если бы бой был честным, атака прошла бы как по нотам. Беатрис была очень сильна, а в ярости она становилась ужасной.

— Приказываю повиноваться, — прорычал он, вкладывая в слова магию.

— Повиноваться тебе будет собака! — Беатрис поняла, что временно обезврежена и недоумевала, почему он не ударил в ответ.

— Иди в чем хочешь, — через плечо бросил он. — Все равно этот сукин сын знает, кто ты теперь и знает, что я с тобой делаю. Я рассказал ему все от и до, пока он умолял меня дать тебя увидеть.

Беатрис зашипела. Ее хозяин вышел за дверь, плотно закрыл ее и самодовольно улыбнулся. У него получилось. На ее волю заклятие больше не действовало. Это была живая Беатрис, чокнутая, яростная, бешеная и неукротимая. Та, которая не боялась ничего. Труды не прошли даром — ее воля была свободна. Оставалось убрать взаимное желание. Эритар не мог смириться с тем, что хотят не его самого, а повинуются зову магии, который заставлял становиться одержимым.

Девушка вылетела из двери как фурия. Она привела в порядок прическу, накрасилась и надела самое красивое голубое платье. Он покупал его по своему вкусу и счел лучшим. Предполагал, что Беатрис будет носить эту вещь для него, а не пойдет красоваться перед соперником. Укол ядом ревностив сердце — так называлась эта картина.