Книга Заклятие – (не)покорная для бывшего, страница 109 – Евгения Медведская

Соленые от слез губы требовали хотя бы один глоток воды. Просто открыть кран, схватить одеяло и снова юркнуть в норку. Можно и матрас успеть перетащить. Девушка осторожно пошевелилась. Тело сводило от неудобной позы, но холод заставлял сидеть, сжавшись в комочек. Рука осторожно вставила ключ в скважину. Фиолетовое поле исчезло, будто его и не было. Лания вылезла из клетки и бросилась в угол. Стало легче. Она вдоволь напилась, делая огромные глотки. Желудок свело от голода. Воды было ничтожно мало для насыщения.

Затем девушка схватила покрывало и тонкий матрас. К клетке она мчалась, будто бы за ней гнались чудовища. Но в чудовищ Лания больше не верила. Она знала, что люди намного страшнее.

Цепь натянулась, когда до цели была пара сантиметров. Это был драматичный и красивый момент отчаяния, когда до спасения не хватает совсем немного. Дверь распахнулась и Айдвариан с кривой усмешкой появился на пороге.

— Странно смотреть, как свободная женщина с таким желанием рвется в клетку, — сказал он. — Ты не успела. Мне жаль. Свобода — это всегда очень больно. Хотя бы, потому что, приходится сопротивляться.

Лания повернулась к нему и вдруг зло и четко сказала.

— Свобода лучше, чем быть марионеткой, стонущей в руках того, кого она ненавидит. В этот раз я смогу рыдать. В этот раз я буду чувствовать боль и отвращение. И это будет прекрасно, потому что я буду собой. Мое тело много раз принимало в себе мужчину. И ничего это не меняет. Я все та же. Свою изнанку я ощущаю неизменной, но сегодня… Сегодня я, наконец, смогу это оплакать.

Айдвариан заставил ее встать, захлопнул дверцу клетки и указал на кровать.

— Стели, — велел он.

— Нет, — ухмыльнулась совершенно безумной улыбкой Лания. — Если хочешь насиловать меня, а потом убить, то давай сам. Я и пальцем не пошевелю. Хочу посмотреть, как глава государства лично прислуживает своей неудержимой похоти.

Айдвариан окинул ее взглядо, и уголок его губ приподнялся. Эта полуулыбка сделала лицо человечнее.

Он не коснулся матраса и одеяла, лишь неуловимо пошевелил пальцами, подчиняя движение предметов своей магии.

Затем мужчина вышел вон.

Ламия заметалась по камере. Она не находила себе места. Не пыталасьукрыться в клетке. Ей вдруг стало все равно. Хотелось умереть немедленно, и одновременно пережить этот день. Она жутко устала, замерзла, проголодалась. Ее мышцы требовали отдыха, удобной позы, но девушка не останавливалась, продолжала ходить, пока дверь снова не открылась.

— Помоги мне, — сказал правитель, внося тяжелый поднос с едой.

Лания отпрыгнула к стене, но уловила вкусный запах и опасливо взяла из его рук ношу. Он швырнул на кровать платье.

— Одевайся.

Девушка поставила поднос на столик и без лишней стеснительности сбросила его пиджак на пол. Ленты все еще обвивали ее тело, и она сняла их с нескрываемым удовольствием. Платье было длинным и теплым. Простой крой, красивая ткань. Лания скрылась в нем как в броне, задумываясь, сможет ли материал защитить ее от сильного мужчины, во власти которого она была.

— Рабское заклятье ужасно, — вздохнул он. — Но я думаю, что оно оберегает женщин. Такое рабство гуманнее. Если я сейчас тебя изнасилую, тебе будет хуже. Ни взаимного желания, ни покорности, идущей изнутри.

— Не будет, — возразила Лания. — Ведь я останусь собой. Мне решать, хочу я тебя или нет. Если нет, то не получу никакого удовольствия и буду лишь рада. Насилие остается насилием, в какую обертку его не заверни. Но когда идешь против своей воли, испытываешь чужое желание, то потом хочется рвать себя на части. Лучше чувствовать отвращение к насильнику, чем к себе.