Книга Буря, страница 132 – Евгения Медведская

— Я должен знать, что смогу жить без тебя. А сейчас все наоборот. – Его губы накрыли ее, поцелуй был таким жадным, будто бы им Алкид доказывал ей свою любовь. Будто бы именно так он хотел рассказать ей, как из инструмента для лечения сестры и игрушки в постели, она неожиданно стала для него воздухом в легких, кровью в венах, заняла мысли в его голове.

— Было бы очень благородно, если бы я отпустил тебя сейчас, и ты сама приняла бы решение, верить мне или нет. Так не будет, Сахана. Я не благородный человек, я жестокий мужчина, который любит, чтобы все играли по моим правилам. У меня есть власть в этом доме, на этой земле и над тобой тоже. У меня есть сила, какой вероятно обладаю я один. Но я теряю тебя.

Воздух вокруг нее рассеялся, и она упала в его руки.

— Мне не так страшно, что ты возненавидишь меня. Намного страшнее, если я больше никогда тебя не увижу.

Эти слова отозвались в сердце Саханы болью. Она верила ему даже, если все с самого первогодня было хитрым фарсом, выгодным для Алкида, ведущим к его целям. Возможно, он дергал за ниточки и реальность отзывалась, готовая потакать его капризам как добрая нянька. Но в его любовь хотелось верить.

Для Саханы же эта реальность оказалась лабиринтом, по которому она предсказуемо шла в нужном направлении, уверенная, что сама выбирает, куда повернуть и сколько времени идти. Наивно думая, что от нее зависит, то куда она наконец придет, но пришла она именно туда, где ее уже ждали. Неужели и сейчас она отреагирует на его слова так, как он задумал? Купится на их красоту?

Слезы наконец-то полились из глаз ручьями. Она оплакивала свою глупость, неспособность из стольких подсказок достаточно быстро собрать отгадку. Оплакивала свою влюбленность, глупые попытки выглядеть красивой, соблазнительной в надежде на взаимность. Оплакивала свои планы на их общее будущее, о котором она, конечно же, задумалась – это тоже было очень больно! Ей было так больно, что она уткнулась лицом в грудь мужчины, который стал причиной этой бури эмоций, будто бы могла изменить его этими слезами, растопить его сердце. Будто бы хотела еще ненадолго отложить их разрыв. Она искала любого утешения, понимая, что не справляется с этим сама, и уже не может перестать рыдать.

Алкид прижал ее к себе, слегка поглаживая волосы и плечи. Чувствуя, как она слабеет, он поднял ее на руки и отнес на диван, укладывая себе на грудь и продолжая ласкать. Ему тоже не на что было надеяться – удерживать ее силой значило потерять ее и отпустить значило ровно тоже самое. Они оба проиграли. Впрочем, он уже принял решение и был готов к его последствиям.

Сахана проснулась через час. С ней так бывало и раньше, после сильных потрясений она забывалась сном. В данном случае Алкид ее буквально убаюкал как ребенка.

Его губы коснулись ее виска.

— Сахана, – прошептал он, разминая затекшие мышцы.

Она устроилась поудобнее в его объятиях, умом понимая, что надо бы вырываться. Было совершенно невозможно встать и перестать чувствовать его запах, тепло, стук сердца, движения напряженных мышц. Сахана с горечью подумала о том, что Норман был абсолютно прав: знание ничего не принесло ей, кроме огромной печали. Все стало только хуже.

— Я хочу знать, кому еще исключая меня ты говорила, что видишьсияние камней? – спросил Алкид.