Книга Таинство первой ночи, страница 14 – Ксения Хиж

- Да нет, один совсем... Господи, прямо как в кино!

И он, будто не слыша этого ажиотажа, шел. Уверенно. И прямо к ее лотку.

Каждый его шаг отдавался в висках глухим стуком.

Лили заметила, как он чуть поморщился от запаха перезрелой капусты, как его взгляд скользнул по убогой обстановке с холодным любопытством антрополога, изучающего аборигенов. И этот взгляд заставил ее сгореть со стыда за растянутый свитер, за леопардовые шорты, за всю эту жалкую, убогую жизнь, которую он сейчас видел.

Он подошел. Встал напротив лотка. Его взгляд холодный, изучающий скользнул по разложенному картофелю, по деревянным счетам, и наконец остановился на ее лице.

Лили почувствовала, как по спине пробежали мурашки. От этого взгляда стало жарко и холодно одновременно.

- Картошка своя? – спросил он. Его голос – тот самый, низкий и бархатный, за кадром которого плакали миллионы – прозвучал абсолютнореально. И от этого реальность стала сюрреалистичной.

- Ч-что? – выдавила Лили, сглотнув комок в горле.

- Спросил, свой картофель продаешь? Или перекупщица? – он слегка склонил голову набок, и в уголке его губ дрогнула насмешка. Или это легкая усталость от необходимости вообще здесь разговаривать.

- Свой, - выдохнула Лилиана, заставляя себя держать его взгляд. Голос прозвучал хрипло, но твердо. – С соседнего поля. Для тех, кто в кино не играет, а реально живет.

Он замер на мгновение, смотря на нее, а потом фыркнул смехом. И его черты лица разгладились. А на щеках появились ямочки.

Лили дернула край кофты.

Нервно.

Шмыгнула носом.

Отсмеявшись, он молча взял в руки картофелину, повертел ее длинными пальцами. Его руки чистые, с ровным маникюром. Руки человека, который не знает, что такое земля под ногтями.

Лилиана сжала свои пальцы, пряча обгрызенные ногти.

- Грязная, - констатировал он, бросая клубень обратно.

- Она с земли, а не из супермаркета, - выдохнула Лили, чувствуя, как закипает. – Для тех, кто понимает.

Он снова выгнул брови, бросая на нее насмешливый взгляд.

Их взгляды встретились снова. На этот раз в его глазах – этих знаменитых, пронзительных глазах, которые на экране могли выражать всю гамму чувств от отчаяния до любви – она увидела не интерес. Увидела вызов. Словно он наткнулся на диковинное животное, которое вдруг показало клыки.

- А ты разве предпочитаешь настоящее? – спросил он тише, наклоняясь чуть ближе, так, чтобы слышала только она. Его дыхание коснулось ее щеки, и по телу побежали мурашки.

- В смысле? – спросила, оторопев.

- В прямом! Торгуешь здесь гнилой картошкой, когда могла бы… - он не договорил, но его взгляд, скользнувший по ее поношенному свитеру и старым кроссовкам, сказал все за него.

Эти слова и этот взгляд ударили больнее любого оскорбления.

- Вам взвесить или автограф попросить? – выдавила она, сжимая зубы. – или вы просто полюбоваться?

Он усмехнулся.

Коротко, беззвучно.

И эта усмешка вдруг показалась обжигающе притягательной. Запретной.

Конечно, он сегодня диковинный зверь! Не она, а он! Из другого мира – мира денег, власти и чистых маникюров. А она девочка с рынка, которая должна отработать аванс в двести рублей. Делов-то!

Лилиана вздернула подбородок.

- Нуи?

- Давай пять килограммов. И выбери посветлее. Для имиджа, - он достал из кармана джинсов пачку купюр, сложенных вдвое. Деньги, которых ей хватило бы на несколько месяцев. Усмехнулся, отсчитывая.