Книга Псих с планеты 201, страница 103 – Александра Седова

Эмма боялась двигаться, говорить, даже дышать, чтобы не спугнуть этот открывшийся поток откровения. Затаив дыхание, она ловила каждое его слово, движение, малейшее изменение в мимике изуродованного шрамами лица.

Самым важным, для них был их рейтинг. — Выдыхая серый дым, продолжил Псих. — А я был ребенком. — Он усмехнулся. Не так как обычно, а с глубокой болью в глазах. — Я плевать хотел на запреты и правила. Каждый раз, когдая проливал чай или забывал почистить зубы, каждый раз, когда дрон отнимал у меня рейтинг, они вели меня в ванную. В место где за людьми не следят дроны. Из нашей ванны можно было попасть в сырой подвал, где меня начинали воспитывать. Так, они это называли. Когда я был маленьким, они пристегивали меня цепями и оставляли там на несколько дней, в темноте, среди тараканов и крыс. Когда поняли, что я перестал бояться, они стали испытывать все новые способы наказания. Раскаленный металл. Ножи. Кипящее масло. Самым отвратительным было то, что они получали от этого удовольствие. Им нравилось слышать мои крики, они возбуждались от вида моей крови… — Псих достал новую сигарету и подкурил. Он все еще смотрел в даль, на прекрасную галактику, словно боялся встретиться с Эммой глазами. — Они начинали трахаться прямо там, в подвале, в то время когда я кричал от боли. Я перестал чувствовать боль. Потом, у них родилась дочь. Кейт. Такая же как ты, умница. Ребенок, которого не стыдно показать в обществе. Ее рейтинг стремительно рос, и родители радовались. — Он замолчал. Замолчал так резко что Эмма испугалась, что он не станет дальше рассказывать. Она сидела и боялась пошевелиться, чувствуя на себе всю его пережитую боль. Псих по новой закурил, допил остатки ликера в бутылке и продолжил. — Однажды, когда ей было семь лет, она пришла со школы и сообщила родителям о том что у нее впервые отняли рейтинг. Ничего серьезного, пару баллов за то что она случайно столкнулась с одноклассницей в коридоре. Она была расстроена, смотрела на родителей и искала поддержки. А они повели ее в ванную… Мне было двенадцать лет. Я схватил с кухонного стола нож для разделки мяса и отправился следом…

Псих повернулся и посмотрел на Эмму. Его глаза блестели недоверием, он переживал, как она отнесется к тому что услышала.

Эмма очнулась сразу, как поняла что он закончил говорить.

— Ты совсем ничего не чувствуешь? — Спросила она.

Он усмехнулся одной стороной кривого рта.

— Твои удары, я чувствую. — Улыбаясь сказал парень. — Даже очень хорошо.

Она обхватила его лицо своими ладонями, сглотнула застрявший в горле комок и припала к его кривым губам с поцелуем.

— Не надо… — Прошептал он, отстраняясь от нее. — Ты же знаешь, я не могу…

Эмма решительно завалила его на мягкий плед, поспешно стягиваяс него рубашку.

Псих попытался встать, но его попытки не увенчались успехом. Эмма прижала его торс бедрами, усевшись сверху и заглянула в глаза.

— Доверься мне. — Прошептала она.

Она склонилась над его головой, нежно касаясь губами лица, покрывая поцелуями каждый шрам. Псих крепко сжал челюсть и со всей силы сжимал руками пушистый плед, так сильно, что побелели пальцы. Ему с трудом удавалось держать себя в руках, чтобы не овладеть ею, привычным для него способом.

Эмма чувствовала как он напряжен, и совсем не торопилась. Она целовала его шею, касаясь мокрыми губами тонкого продольного шрама, и спускалась ниже, к груди, в которой все сильнее билось сердце. Она забирала всю его боль, наполняя его тело новыми воспоминаниями, стараясь не пропускать ни одного, даже самого маленького, шрама.