Книга Постучи в мою дверь, любовь, страница 37 – Лина Коваль

– Господи! Медвежонок, атебе идет форма. Ты теперь большой медведь, – смеюсь.

– У нас перерыв, только что занимались в спортивном зале, а сейчас пойдем на лед, – тараторит безостановочно. – Пойдем, я тебе здесь все покажу, Ася. Как хорошо, что ты приехала! Мы с папой сильно по тебе скучали!..

Кирилл иронично приподнимает брови и идет нас сопровождать. В Ледовом мы проводим еще около часа, а потом все вместе заезжаем позавтракать в небольшое, домашнее кафе.

День тянется, словно он резиновый. Мы с Авдеевым то и дело многообещающе переглядываемся. Я готова поспорить, что каждый раз после этих взглядов краснею, а Кирилл по-доброму посмеивается.

Быстрее бы остаться с ним наедине!..

Миша встречается с бабушкой. Я во второй раз выслушиваю все подробности из жизни юного хоккеиста. С тренером, кстати, тоже успела переговорить. Миша буквально за несколько занятий освоился на льду, а это хорошая скорость приобретения нового навыка и отличная перспектива на будущее.

– Я, пожалуй, у себя переночую, – сомневаюсь, пока Кирилл тащит меня за руку в свою комнату.

– Ну уж нет. Спать раздельно мы больше не будем. И, вообще, мне полагается компенсация.

Заперев дверь на ключ, он разворачивается. Тянусь к выключателю, но руку вдруг перехватывают сильные пальцы. Мое дыхание выбивает чечетку, в ногах – воздушная вата, поэтому радуюсь, когда Кирилл подхватывает меня на руки.

Веду себя немного заторможенно, потому что Авдеев превращается в неандертальца. Это так на него непохоже, что я тут же верю – он действительно скучал по мне.

Платье, колготки, бюстгальтер с трусами. Все оказывается разбросано по комнате.

Кирилл напористо впивается в мои губы и пригвождает меня к простыне своей тяжестью. Он слишком одет, а я слишком обнажена. Это возбуждающая разница заставляет мою кровь вскипать.

– Кирилл, – шепчу, проникая пальцами в жесткие волосы на затылке, пока настойчивый рот требовательно здоровается с моими сосками. – Боже…

Выгибаюсь под напором горячего языка, нетерпеливо вскрикиваю, услышав звук разъезжающейся мужской ширинки.

Тугая головка упирается в мою женскую влажность. Воздух становится мускусным и тягучим. Я подаюсь навстречу, не чувствуя никакого дискомфорта. Упругий член медленно заполняет меня до самого донышка, давая привыкнуть, а затем Кирилл совершает требовательноепоступательное движение бедрами, не переставая целовать мои шею, ключицы и грудь.

Прикрыв глаза и обхватив тяжелые плечи, все еще запакованные в деловую сорочку, принимаю в себя любимого мужчину. Толчки становятся все ритмичнее, мне хочется прочувствовать их как можно лучше, поэтому делаю, как чувствую – обвиваю узкие бедра ногами.

– Умничка моя… – хвалит Кир.

Улыбаюсь.

Потому что это танец любви…

Самый красивый танец в моей жизни. С самым долгожданным партнером…

После того как все заканчивается и мы оба пытаемся отдышаться, тесно обнимаясь, я кладу голову ему на грудь и умиротворенно вздыхаю:

– Никогда не простила бы себе, если бы в ту ночь к тебе не собрала Мишу и к тебе не приехала.

– Хорошо, что приехала, – тихо отвечает Кирилл, поглаживая мои волосы. – Это было лучшее Рождество, что я помню…

Спустя десять лет

Утренний Сочи радует долгожданным, апрельским солнцем.

Пройдя ресепшен, застегиваю ветровку и выхожу на ухоженную набережную. Здесь, в отличие от нашего сонного номера, жизнь давно бьет ключом: спортсмены заняты пробежкой, мамочки неспешно прогуливаются с колясками, а рядом с воротами отеля расположился одинокий художник с другом-мольбертом.