Книга Измена. Под защитой врага, страница 4 – Аида Янг

Он поднял взгляд.

— Садись.

Я села, не притрагиваясь к еде. Он пил кофе. Каждое его движение было размеренным — будто даже время подчинялось ему.

— Твои дети проснутся — их накормят, — сказал он спокойно. — Никто не тронет.

— Я не сомневаюсь, — ответила я. — Пока им не придёт приказ.

Он чуть усмехнулся.

— Думаешь, я так просто отдаю приказы?

— Думаю, что люди вроде тебя не делают ничего просто.

Он посмотрел внимательно, долго.

— Люди вроде меня?

— Те, кто ломают чужие семьи ради власти.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то — интерес, раздражение, не понять. Потом всё исчезло, и остался холод.

— Я не ломаю, — сказал он. — Я использую то, что выгодно.

Я не выдержала.

— Ты называешь это защитой?

— Да. Для тебя — именно так.

— А если я не хочу?

Он поставил чашку.

— Поздно не хотеть.

Тишина между нами натянулась, как струна.

Он говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалась сила, от которой невозможно отмахнуться.

— Я не заключала с тобой договор.

— Но ты жива. Пока. И благодаря мне. Ночью в твоем доме был пожар.

Мне стало дурно.

— Это не значит, что ты мой спаситель.

— Это значит, что я тот, кто решил, кому жить.

Я встала.

— Ты ведёшь себя так, будто купилменя.

— Я никого не покупаю, — его голос стал ниже. — Просто иногда беру под контроль то, что может стать оружием.

Я не успела ответить. Он встал, подошёл ближе. Расстояние — шаг. Я чувствовала тепло его тела, запах табака и горных трав. Он не прикасался, но всё внутри сжалось.

— Запомни, Лейла, — сказал он тихо, почти шепотом, — здесь тебя не обидят.

— Пока ты решаешь, что такое «обида».

— Верно.

Он развернулся, вышел, оставив меня с комом в горле.

Дни тянулись медленно. Руслан появлялся редко — будто проверял, выдержу ли.

Его люди относились ко мне вежливо, но с настороженностью. В их взглядах — смесь уважения и страха.

Я слышала разговоры внизу:

— Она живёт у него…

— Говорят, его женщина.

— Думаешь, трогает? Нет. Он не такой.

— А может, ждёт удобного момента.

Слухи расползались по дому, по городу. И я понимала: именно этого он и хотел.

Однажды вечером он вошёл без стука. Я стояла у окна, в халате, распустив волосы.

— Тебе лучше не стоять на виду, — сказал он.

— Почему?

— Потому что охрана отвлекается.

Я усмехнулась.

— Или потому что ты ревнуешь?

Он шагнул ближе.

— Я не ревную. Я не делюсь.

В груди что-то дрогнуло. Страх или странное ощущение, будто этот мужчина может раздавить и спасти одновременно.

— Я не твоя.

— В глазах других — моя. Это важно.

— А для тебя?

Он посмотрел долго.

— Пока не решил.

В ту ночь я услышала, как он разговаривает по телефону. Голос был тихим, хриплым.

— Да, покушение не случайное. — Пауза. — Пусть думают, что я спас. Это выгодно.

Я стояла за дверью и поняла: всё, что происходит — часть его игры. Мой страх, мой статус, моя «защита» — инструмент.

Но он ошибся в одном. Я уже не та женщина, что дрожала на кухне. Я смотрела на него через приоткрытую дверь и думала: «Ты используешь меня? Тогда я научусь использовать тебя.»

На рассвете он зашёл снова.

— Ты не спала, — сказал он.

— А ты следишь?

— Я наблюдаю. Это разное.

— У тебя все под контролем, да?

Он подошёл ближе, остановился почти вплотную.

— Почти все.

— И я — тоже часть твоего контроля?

Он улыбнулся, не отводя взгляда:

— Пока не начнёшь его оспаривать.

И снова — шаг назад, разворот, выход. Как будто специально. Оставляя после себя тишину, от которой перехватываетдыхание.