Книга Ни днем, ни ночью, страница 105 – Лариса Шубникова

— А Хельги тебя нахваливал, — Раска подалась к вою. — Говорил, за правду ты. С того и отпустил. Поминал тебя часто.

— Поминал он… — у Военега щека дернулась. — Сердце мне не рви, окаянная. Сам не рад, что в такое угодил. Знал бы, на что иду, никогда б не согласился.

— Сердце тебе не рвать? Может, еще пожалеть? Вот что, иди отсель. Твоя беда, ты и майся. А мне с тобой говорить не об чем.

Вой поднялся и ушел, оставил Раску на берегу.

Уница слез не удержала.Долго-то не рыдала, утерлась и огляделась, да учше б не смотрела: увидала вдалеке две сосны, какие крепко свились друг с другом, и узнала место. Отмель светлая, которую часто видела во снах, рядом. Та, о какой крепко помнила, та, где была счастлива вместе с Хельги. Горя не снесла и взвыла:

— Велес Премудрый, ты обещал мне! Оброни Олега, сбереги! Я живь за него отдала, так сдержи слово! Все стерплю, лишь бы он в навь не ушел!

Позади хрустнула ветка, напугала: Раска подскочила, обернулась и увидала Военега, какой стоял близ сосны, опустив руки, поникнув плечами.

— Тебе чего? Пошел! — в злобе подхватила камень, какой увидала под ногами, и кинула в воя; тот угодил мужику в плечо.

Военег не отступил, вытерпел боль, лишь скривился, будто горького отведал:

— Стемнеет, уготовься, — сказал негромко. — Посекут меня, беги без оглядки. Доберешься до веси, подмоги проси. А теперь помалкивай, на меня не гляди. Ложись раньше других и притворись, что спишь. Не выдай нас.

— Военег… — протянула к нему руку.

— Правая ты. Какой я вой, какой русич, ежели принялся своих продавать. Ты вон живь за жениха отдала, с Велесом сторговалась, не убоялась. Да и Олегу твоему я должен. Разочтусь, совесть уйму.

Раска слов не нашла, но руку приложила к груди, поклонилась Военегу. Иного не измыслила, но уповала на то, что разумеет ее вой, поймет, что благо дарит от сердца.

Мужик ушел, а Раска потянулась следом, чуть погодя. Как дошла до ночлега, так и уселась на шкуру, какую загодя расстелили под сосной на мягких иглах.

— Прими, молодая госпожа, — Арефа подсел, протянул мису с горячей снедью. — Тебе нужны силы, а мне — твое здоровье. Ночью будет дождь, я лягу с тобой и укрою нас обоих. Не бойся замерзнуть, я этого не допущу, — улыбнулся глумливо. — Как долго тянется вечер в новоградских землях. На моей родине тьма приходит быстро, совсем нет сумерок. Здесь все непривычно, здесь странные люди. Они могут подраться утром, а к ночи стать лучшими друзьями. Они упрямо копят серебро, наживаются буквально на всем, но без сожалений прощаются с ним. В русах нет умеренности, им нужно либо все, либо ничего. Беспощадные воины, но очень жалостливые люди. Они прекрасно помнят обиды и не прощают врагов, но мстят как-то без радости. Не обижаются, когда их обзывают дураками, но не терпят,если так говорят об их друзьях. Мне никогда этого не понять. Хорошо, что ты Мелиссин, нам будет проще найти общий язык.

— Я никогда не забуду, что ты сотворил, Арефа. И никогда не прощу, — Раска кинула мису с кулешом, которую подал чернобровый. — Я — Строк. Невеста Олега Шелепа. Ты мне не друг, и говорить нам не об чем. Я скорее сдохну от дождя и холода, но никогда не лягу с тобой. Приневолить можешь, но не жди, что буду покорной. Всякий миг бойся. Не я помщу, так живь тебе помстит. За все ответишь, пёс.