Книга Психолог для дракона, страница 78 – Юлианна Винсент

Когда у меня на руке проявилась татуировка, я был самым счастливым драконом за последние двести лет. Я понимал, что будет непросто, что у меня нет опыта общения с Ведьмами и совета спросить уже не у кого, но это не умаляло моей радости.

И сейчас, когда я увидел перед собой свою Ведьму, свою Настю, я потянулся к ней, сердце радостно забилось, как у молодого юноши. Но то, что произошло потом, заставило это самое сердце пропустить удар. Она стояла напротив меня и, глядя мне в глаза, абсолютно безжалостным взглядом, стирала татуировку истинности со своей руки.

Вот, чего я боялся на самом деле. Что не было никакой любви и истинности. Что я сам себе это придумал. Что это была очередная моя иллюзия. Наверное, именно от этого хотел уберечь меня тогда отец, когда накричал на меня тогда. От создания самому себе пустых надежд. Ведь с ним произошло именно так.

И сейчас, я могу пойти на поводу у своего страха и отдаться на растерзание Теневым призракам или поверить своим чувствам, от которых я бегал, как от огня, почти всю свою осознанную жизнь. И ставя на кон все жизненные принципы, которые выстраивал годами, я выбрал второе.

Сделал глубокий вдох-выдох, открыл глаза и из них полился свет. Свет, избавляющий от страха и изгоняющий призраков прошлого. Еще один глубокий вдох-выдох. Я справился с первым этапом.

Обида встретила меня запахом озона в поле наперстянки.

"Как хорошо, что я не прогуливал травоведение! — радостно подумал я, закрывая нос рукавом. — Чем меньше озона попадет в мои дыхательные пути, тем меньшим количеством обиды меня накроет".

Но сердце все равно екнуло,когда эти противные цветы стали озвучивать мысли, которые я гнал от себя:

“Она сбежала, как только представилась возможность!” — в это верить не хотелось, но поведение моей Ведьмы всегда было слишком импульсивным.

“Дэмиан знал с самого начала, кто она на самом деле и не сказал! Тоже мне, друг называется!” — эта мысль вызвала больше злости, чем обиды. и я мысленно поставил себе заметку обязательно им это припомнить.

Я пробирался сквозь цветочное поле настолько быстро, насколько позволяла мне моя драконья скорость. Обращаться ко второй ипостаси не стал, так как дракон все чувствует гораздо острее.

“Не поддаваться! Не поддаваться!” — беспрестанно твердил я себе.

Наконец-то, поле кончилось и я оказался на небольшой полянке. Упал на колени, чтобы немного прийти в себя и вдохнуть нормального воздуха, но горло сдавило спазмом.

“О, Великая Сенсея, как стыдно то!” — возникла мысль в голове.

Мне казалось, что внутри меня ползают сотни червей, потому что стыдно было разом за все: за то, что я упертый криворог, за то, что не видел дальше собственного носа, за то, что дал своей любимой уйти без объяснений, за то, что отрицал эмоции и не видел в них силы.

“Вот она, цена за твое упрямство, Горнел!” — подумал я про себя.

— У любого поступка есть цена! — говорил дедушка мне маленькому, когда я упрямился.

— Я виноват! — чуть не разорвав голосовые связки прохрипел я. — И мне стыдно, но это не изменит моих намерений.

Оставаться на одном месте, скованным стыдом, больше не было времени. Через силу я поднялся на ноги и пошел вперед. Я должен успеть!

Но у Леса на меня были другие планы. План — познакомить меня с моим гневом. Поставить нас лицом к лицу и посмотреть, кто победит.