Книга Психолог для дракона, страница 14 – Юлианна Винсент

На последних словах, глаза ректора обратно стали ледяными, а голос злым.

Я поежилась. Казалось, сейчас всё вокруг нас замерзнет.

— Я тоже не хотела приносить их в жертву, — именно в этот момент я решила, что импровизация будет лучшим моим оружием в этой битве. — Они сказали, что готовы на всё ради получения высшего балла на экзамене, вот я и решила проверить, на какое именно всё они готовы. Выдерживание страха и гнева даётся тяжелее всего, а Копье взяла для правдоподобности. Если бы мы пошли к Лесу Отчаяния с корзинами для пикника, они бы не поверили, и эта ситуация ничему бы их не научила.

Я выпалила этот бред на одном дыхании.

“Хоть бы поверил! Хоть бы поверил!”— молилась я всем местным и неместным богам, мысленно скрещивая всё, что только можно скрестить в человеческом организме.

— А так, чему научила их эта ситуация? — начал напирать на меня Рычун. — Не вестись на сомнительные авантюры недопреподавателей?

— Тому, что кто угодно может воспользоваться их слабостью и желанием легкой наживы и только умение правильно определять свои и чужие эмоции, отделять их друг от друга, понимать, где навязанные эмоции, а где истинные и умение эти эмоции выдерживать, поможет им не стать жертвами различных артефактов, которые питаются эмоциональными всплесками, — я телом ощущала, как внутри меня начинает подниматься волна гнева.

Мне кажется, Френки не могла этого знать и, тем более, так разговаривать с ректором, но было уже поздно и Остапабыло не остановить.

— И вообще, мы оба понимаем, что вам от меня не избавиться, — я решила продолжить нападать, пока Горнел не успел опомниться, — потому что папенькино чувство стыда за безмагическую дочку гораздо сильнее, чем чувство уважения к вам, как к боевому товарищу. И чтобы ни при каких обстоятельствах не соприкасаться с этим мерзким чувством, папенька сделает всё, чтобы я как можно дольше оставалась здесь, взаперти, под вашим суровым контролем! Поэтому, господин ректор, прекратите уже при каждом удобном случае напоминать мне, что я недопреподаватель! Это оскорбляет!

— Тогда докажите обратное! — продолжая вдавливать меня в стену, злобно прорычал Харташ. — Экзамен через две недели. Все двадцать любителей халявных баллов должны сдать ваш предмет, профессор Юнггер, на высший бал. Принимать будет комиссия и я буду ее председателем. (Ну, кто бы сомневался?!) Сдадут — вы сохраните за собой место декана кафедры, и я больше никогда не скажу вам, что вы некомпетентны. Нет — вылетите отсюда с ещё большим позором, чем когда выяснилось, что вы — безмаг. И папенька ваш, вас тут не спасёт! Время на подготовку к экзамену пошло!

Пригвоздив меня к стене своей ледяной речью, сочащейся сквозь зубы, ректор развернулся на каблуках своих до блеска начищенных туфель и уже собрался гордо уйти в закат, но эй! этот раунд мы ещё не закончили:

— У вас слишком много подавленной агрессии, — тихо, но так, чтобы он точно услышал, проговорила я.

— Что? — Рычун остановился и только по микродвижениям его плеч было понятно насколько он напряжён.

Я отлипла от стены и пошла за ним.

А что? Мы не гордые. Мы подойдем.

Обошла его напряженную спину и встала напротив, внимательно вглядываясь в то, как на его челюсти играю желваки.

— У вас очень сильно напряжена и зажата челюсть, — для наглядности я решила показать ему сравнение со своей челюстью, которая была довольно расслаблена. — Это говорит о подавленном гневе. вы, случайно, по ночам зубами не скрипите?