Книга Я, эти двое и двадцать девять массажистов, страница 54 – Марушка Белая

— Думаешь, это поможет ему? — спросила я, немного удивляясь внезапной сентиментальностью подруги.

— Да, ему будет дополнительный выходной и возможность посещения медицинского отсека при необходимости! — ответила она. — Знаю, что мало, но я все равно не смогу выкупить или как-то помочь всем несчастным рабам на этой станции.

Я удивленно взглянула на подругу, Грейам тоже посмотрел на нее уважительно. Если так дальше пойдет, то с каждым сознательным унн-тальцем отмена рабства будет проходить проще. А потом нам так взгрустнулось с Табитой, что мы обе не сговариваясь, поняли, что срочно хотим коктейли, и жалобно посмотрели на нашего безопасника. Он нарочито серьезно закатил глаза, но все же сходил и принес нам любимые напитки.

Уже через полчаса подруга мирно спала на плече Исая, по взгляду которого я понимала, что он обескуражен своей ролью няньки, а я допытывала Грейама, о чем он говорил в тот раз на флаере, когда удивился, почему я что-то там не помню.

— Значит, в тот раз Гортензия и правда что-то подлила тебе, и ты забыла нашу совместную ночь? — задумчиво проговорил тот, глядя на меня своими печальными голубыми глазами. — А я думал, что тебе просто не понравилось.

— Гортензия? — удивилась я. — При чем тут твоя невеста? И о какой ночи ты говоришь?

Он сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что не намерен ничего рассказывать.

— Грейам, — угрожающе зашипела я, подсаживаясь к нему ближе и даже почти не слушая недовольный рык со стороны Исая. — А ну, рассказывай! Немедленно!

Мама с детства внушала, что я должен понравиться кому-то из этих четырех девочек, чтобы потом стать одним из ее мужей. А девочек было пять. Но Гортензия, сестра-близнец Виолы Мунч, не имела права получить титул, поэтому в планы мамы не входила.

Мы росли и совсем скоро превратились во взрослых девушек и молодых мужчин. Будущие Верховные Старейшины, не считая моей сестры, всегда подшучивали надо мной и, конечно, понимали, зачем я рядом с ними кручусь. Было неприятно. К слову, вокруг них и так сновало слишком много юных сыновей и племянников местной аристократии, не считая множества менее знатных парней, а также бессчетное количество рабов. И если Сибилла и Табита ни в чем себе не отказывали, развлекаясь в клубах, даря надежды и потом бросая надоевших любовников, то две другие были гораздо серьезнее. Виола, всегда увлеченная исследованиями, относилась ко мне по-дружески, зато ее сестра наоборот. Несколько раз она откровенно предлагала мне отношения и даже обещала в будущем сделать своим официальным мужем, но я отказывал. Мне легко было ссылаться на свою мать, и Гортензия понимала, что в отличие от своего близнеца никогда не станет нужной мне. В нашем мире давно не было любви, романтики и прочей чепухи из примитивных миров, поэтому такой жестокий расчет не обижал Гортензию. Скорее, наоборот, заставлял задуматься, как получить желаемое. И именно это и послужило причиной тех событий.

Нам было лет по девятнадцать или восемнадцать. Очередная вечеринка с мужским стриптизом, алкоголем и веществами покрепче. Моя сестра Морена, как всегда, осталась дома, я же присутствовал, чтоб не терять связей с будущими Старейшинами, хоть они пока и был юными избалованными девушками. Я сидел на одном из кресел чуть поодаль от «золотой молодежи» и страдал в одиночестве. Только кажется, что статус свободного мужчины на нашей планете, да еще и сына Старейшины — это повод гордиться. На самом деле, злосчастный статус накладывал много ограничений и без выгодного брака, ничего сам по себе не означал. Мать наседала, отцы тоже не совсем понимали, имеет ли смысл меня обучать сфере внутренней безопасности. Ведь если я стану мужем, например, Табиты, то мне эти знания не пригодятся. А вот разбираться в живописи и знать, сколько музеев у нас имеется, станетнеобходимым.