Книга Пришелец и красавица, страница 20 – Харпер Смит

Ее запах смешался с моим. Память о ее вкусе, о теле подо мной, о ее шепоте, о том, как она сама повела мою руку…

Судьба, которую я считал жестокой, наконец подала мне знак. Она дала мне второй шанс. Она послала мне Оливию и Тоню. И я был последним трусом и глупцом, если бы и дальше отталкивал этот дар.

Я не буду отказываться. Я буду беречь ее и оставаться рядом столько, сколько она позволит. Буду заботиться о ее детеныше. Оливия с тоской рассказывала о семейной ферме, значит я найду для нее животных и мы посмотрим свою ферму. Я все для нее сделаю.

Она пошевелилась во сне, ее губы коснулись моей кожи. По телу пробежала молния.

Потом ее глаза медленно открылись. Сонные, темные, как мокрая кора дерева. Она встретилась со мной взглядом. На ее губах появилсь мягкая, теплая улыбка. Она приподнялась и, не говоря ни слова, поцеловала меня. Легко, нежно, как будто это было самым естественным делом на свете. Как будто мы делали это всегда.

Мир сузился до прикосновения ее губ. Я ответил, обняв ее здоровой рукой, прижимая к себе, пытаясь передать этим поцелуем всё: и благодарность, и обещание, и всю ту бурю чувств, для которой у меня не было слов.

Тоня заплакала, разрушив момент.

Оливия вздохнула.

— Наше утро кончилось, — прошептала она.

Я кивнул и, прежде чем она успела двинуться, сам поднялся. Моя нога заныла, тело протестовало против непривычной ночной активности, но я проигнорировал боль.

Я подошел к колыбельке, осторожно взял на руки маленький, теплый сверточек. Тоня сморщилась, готовясь зареветь громче, но, увидев мое лицо (или почувствовав знакомый запах), успокоилась, уставившись на меня своими глазками, точно такими же как у ее матери.

Пока Оливия кормила ее, я занялся очагом. Раздул угли, поставил воду греться, нашел остатки вчерашней лепешки и немного вяленого мяса. Помыл засушенных ягод

Оливия пересела поближе к огнюи взяла у меня тарелку со своей порцией.

— Спасибо.

Какое-то время мы ели молча, только Тоня что-то агукала, играясь с погремушкой.

— Даже жаль, что дождь кончился, — сказала вдруг Оливия, на мой вопросительный взгляд пояснила, — мне нравилось проводить с тобой много времени, а теперь ты снова будешь дежурить целыми днями, бросишь меня.

Я замотал головой.

— Не будешь дежурить? Или не бросишь?

Она коварно улыбнулась, я прижала ладонь к сердцу, а потом указал на нее, надеясь, что она поймет, но Оливия перехватила мое запястье и заглянула в глаза.

— Ответь.

Сделай над собой усилие. Для нее.

Я глубоко вдохнул, заставив легкие наполниться воздухом, а голосовые связки — напрячься. Звук рождался с трудом, ржавый и сдавленный, но это было слово. Настоящее слово, обращенное к ней не в момент страсти или крайней необходимости, а просто так.

— Не… бршу, есл… не. прг. нишь— прохрипел я.

Ее глаза загорелись, как будто я подарил ей целое сокровище. Она улыбнулась так широко и радостно, что у меня сердце перевернулось в груди.

— Поговоришь еще немного со мной?

— Пл. хо.

— Не важно, я тебя понимаю, это самое главное. Я хочу знать, что ты думаешь… насчет вчерашнего. Ты не считаешь это ошибкой?

Я покачал головой.

— Тебе больно говорить?

Я пожал плечами.

— Давно… не гврл.

Оливия подсела поближе. Я не задумываясь, протянул к ней руки, чтобы обнять и она позволила.

— Мне не нужно много слов, — быстро сказала она. — Просто… что это было?