Книга Прятки с Драконом, страница 73 – Рина Рофи

И тогда его собственная рука, до этого лежавшая на моей талии, скользнула вверх. Его пальцы коснулись линии моей челюсти, а затем вся его ладонь легла на мою шею. Не сжимая. Не угрожая. Просто... владея. Это был жест такой интимной, такой безраздельной власти, что у меня потемнело в глазах.

Он наклонился.

И прежде чем мой мозг успел обработать происходящее, его губы впились в мои.

Это был не нежный поцелуй. Это было завоевание. Публичное, демонстративное, на виду у всей Академии. В его поцелуе была вся его ярость, всё его разочарование, вся его тёмная, неумолимая решимость. Он не просто целовал меня. Он ставил печать.

«Боги! Что он творит!» — пронеслось в голове панической мыслью.

Но сил сопротивляться... не было. Они испарились, растворились в этом поцелуе. Моё тело обмякло в его объятиях, рука, лежавшая на его шее, непроизвольно вцепилась в волосы у его затылка. Мир перевернулся, и единственной реальностью стали его губы, его вкус, его руки, держащие меня так, будто я была самой драгоценнойи самой хрупкой вещью на свете, которую он одновременно и оберегал, и присваивал.

Я слышала приглушённые возгласы, чувствовала на себе сотни взглядов, но всё это было где-то далеко. Здесь же, в центре этого скандала, была только всепоглощающая буря по имени Андор Всеславский. И я тонула в ней.

Я оторвалась от его губ, задыхаясь. Воздух обжёг лёгкие, и мир с грохотом вернулся на своё место — с музыкой, толпой и десятками шокированных лиц, уставившихся на нас.

— Андор, вы... вы... — мой голос прозвучал сипло и сломанно. Я не могла вымолвить ничего связного. Мой разум отказывался обрабатывать происходящее.

Он не отпускал меня, его рука всё так же лежала на моей шее, а взгляд был полон той же тёмной, безоговорочной уверенности.

— Я просто решил не скрывать, что нашёл свою пару, — произнёс он тихо, но так чётко, что эти слова, казалось, отозвались эхом в воцарившейся вокруг звенящей тишине.

От этих слов у меня перехватило дыхание.

— Пару? — прошептала я, не веря своим ушам. Это слово. Этослово. То, которого я так боялась, которое казалось мне недостижимой сказкой, призраком из пророчеств, что преследовало его.

Он не мог иметь это в виду. Не в отношении меня. Это была какая-то уловка, очередной этап его «исследования».

Но, глядя в его глаза, я не видела там ни намёка на игру. Я видела... истину. Тяжёлую, неумолимую, как скала. И впервые за всё время я не увидела в его взгляде «загадки» или «игрушки». Я увидела себя. Отражённую в золотистых глубинах как нечто... окончательное.

Вся Академия замерла, наблюдая за нами. Но в этот миг для меня существовал только он и это одно-единственное слово, перевернувшее всю мою реальность с ног на голову.

Он притянул меня ещё сильнее, так что между нами не осталось и намёка на воздух. Его грудь стала моим щитом от всего мира, его руки — единственной реальностью.

— Ты правильно поняла, Златовласка, — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и безраздельно уверенный. — Моя пара.

Эти два слова врезались в сознание с силой, превосходящей любой его поцелуй, любой его прикосновение. Они не были вопросом. Они не были надеждой. Они были приговором. Фактом, высеченным в камне. Всё вдруг обрело чудовищный смысл. Его настойчивость. Его ярость, когда я убегала. Его потрясение после слияния аур. Этот новый,пронизывающий взгляд. Он не просто «исследовал» меня. Онузнавал.