Книга Прятки с Драконом, страница 43 – Рина Рофи

— Да как обычно, — произнёс он, и в его тоне не было ни капли смущения. — А что такого?

Его золотистые глаза были так близко. Я видела в них не насмешку, а нечто гораздо более опасное — спокойную, безраздельную уверенность в своём праве. Праве трогать, смущать, диктовать правила.

— Вот, — продолжил он, его большой палец медленно провёл по моей скуле, и я почувствовала, как под его прикосновением загорается кожа. — Хотя бы так и смотри. Как сейчас. Мне нравится.

Эти слова, сказанные тихо, почти ласково, ударили по мне сильнее любой команды или насмешки. Потому что они были правдой. Ему нравилось. Нравилось моё смущение, моя потеря контроля, моя беспомощность. И в этом признании была извращённая, пугающая искренность.

Я не могла отвести взгляд. Я была парализована этим признанием и его прикосновением. Весь бар, музыка, Наталья с Германом — всё это исчезло. Остался только он, его рука на моей щеке и осознание того, что для него между нами не было никаких «потом». Было только «сейчас». И в этом «сейчас» ему нравилось то, что он видит. Он приблизился. Медленно, давая мне время отстраниться, но я была парализована, пригвождена к месту его взглядом и тёплой ладонью на щеке.

И затем его губы коснулись моих.

Это был не жадный, требовательный поцелуй, как можно было ожидать от дракона. Он был... нежным. Исследующим. Тёплые, упругие губы мягко двигались в такт моему прерывистому дыханию, словно пробуя, смакуя. От него пахло дымом, выдержанным виски и чем-то неуловимо древним и могущественным.

Я замерла, глаза мои были широко раскрыты от шока. В висках застучало, а по всему телу разлилась странная, слабая дрожь.

Он оторвался так же медленно, как и начал. Его золотистые глаза были прищурены, в них читалась глубокая, сосредоточенная задумчивость.

— Мм... — он издал этот низкий, удовлетворённый гул, и его дыхание коснулось моих губ. — Определённо...не пробовал ничего слаще.

Он смотрел на меня, и его взгляд стал томным, почти опьянённым, но не от алкоголя.

— Ты... наркотик, Диан, — прошептал он, и его палец снова провёл по моей щеке. — Опасный, вызывающий привыкание. И я, кажется, уже подсел.

Эти слова, сказанные с такой откровенной, почти пугающей искренностью, обожгли сильнее самого поцелуя. Это было не просто физическое влечение. Это было нечто большее. И от этого осознания у меня перехватило дыхание. Я была не просто «загадкой» или «игрушкой». Я была чем-то, что он уже не мог просто так отпустить. И это было самой опасной ловушкой из всех.

Он действовал так быстро и так уверенно, что я не успела даже вскрикнуть. Одна мощная рука обхватила мою талию, другая — под колени, и рывком он поднял меня и усадил к себе на колени, как маленького ребёнка.

— А-а! — вырвался у меня короткий, перепуганный возглас.

Мои ноги бессильно свисали, а его руки, обнимавшие меня, были твёрдыми и неоспоримыми. Я сидела у него на коленях, и всё моё тело прижималось к нему. Я чувствовала жар его кожи сквозь одежду, слышала ровный, глубокий ритм его сердца где-то под ухом.

Он наклонил голову, и его губы почти коснулись моей шеи.

— Люблю, когда то, что меня заинтересовало, находится максимально близко, — прошептал он, и его голос вибрировал у меня в костях.

Затем он откинулся назад, чтобы посмотреть мне в лицо, и его выражение стало серьёзным, почти задумчивым.