Книга Все началось с измены, страница 58 – Рина Рофи

Я села в машину, завела её дрожащими руками и поехала к Ане. Мысли неслись вихрем, перемешивая ощущения от его прикосновений, запах его кожи, вкус его поцелуя с ледяным ужасом от того, что всё это значит. Я едва помнила дорогу, действуя на автопилоте.

Я вышла у её дома в тихом, но не самом безопасном в это время суток дворе, всё ещё пытаясь прийти в себя. И тут, из-за угла подъезда, послышался хриплый, пьяный голос:

— Вот ты и попалась, шлюха.

Я ахнула, резко оборачиваясь. В паре метров от меня, шатаясь, стоял Костя. В одной руке у него болталась почти пустая бутылка водки, лицо было опухшим, синяк под глазом казался ещё более зловещим в тусклом свете фонаря. От него разило перегаром и безумием.

— Костя, не приближайся! — крикнула я, отступая к машине.

— А то что? — он хрипло засмеялся, сделав неуверенный шаг вперёд. — А то дальше продолжишь работать с адвокатом? О-о-о, страшно!

— Костя, уходи!

— Ты гнилая мразь, Маша! — его голос сорвался на визг. — А я… я любил тебя! А ты… вот, значит, какая. Решила жизнь мне разрушить, карьеру!

— Это ты сам всё разрушил! Своими руками! — выкрикнула я, судорожно роясь в сумке. Где же этот чёртов баллончик?

— А раз уж ты такая шлюха… — он сделал ещё шаг, и его глаза блестели грязным, похотливым огнём. — Может, напоследок трахнемся, а? Как в старые времена. Я же тебя знаю, ты любила…

— Не смей! Не подходи! — я наконец нащупала холодный цилиндр и выдернула его, выставив перед собой дрожащей рукой.

— О-о-о! — он притормозил, издевательски прищурившись. — Да ты типа строишь крутую? Цену себе набиваешь? Уже на члене этого богатенького прыгала? Небось понравились его деньги, да? Он тебя хорошенько оплатил за сегодняшний вечер?

Его слова, грязные и похабные, ударили по мне сильнее, чем кулак. От них стало физически тошно.

— Не смей такие вещи говорить! — закричала я, и голос мой дрогнул от ярости и отчаяния. — Костя, я тебя предупреждаю в последний раз! Уходи!

Но он уже не слушал. Пьяная злоба и жажда мести перевесили осторожность. Он с пьяным рёвом бросился вперёд, выставив вперёд руку, чтобы выбить баллончик.

Я нажала на кнопку. Резкая, едкая струя ударила ему прямо в лицо.

Он вскрикнул, захлебнувшись, отпрянул, упал на колени, зажимая глаза и кашляя.

— А-а-а! Сука! Глаза! Ты мне глаза…!

В этот момент дверь подъезда с грохотом распахнулась, и на улицу выскочила Аня с тяжёлой дубинкой-фонариком в руке.

— А ну, сволочь, быстро свалил, пока я тебе не переломала всё, что торчит! — её голос гремел так, что, казалось, задрожали стёкла. Она встала между мной и корчащимся на асфальте Костей, готовая к бою.

Костя, рыча и плача от боли, попытался подняться, но Аня сделала предупредительный выпад. Он, матерясь и спотыкаясь, пополз прочь, скрывшись в темноте.

Я стояла, всё ещё сжимая в руке баллончик, вся трясясь. Аня обернулась, обняла меня одной рукой, не выпуская дубинки.

— Всё, Маш. Всё. Ты молодец. Всё правильно сделала. Теперь это уже точно нападение с попыткой… чего угодно. Завтра же всё адвокату. И в полицию. Всё, хватит.

Она повела меня в подъезд, а я, оглядываясь на тёмный двор, понимала, что сегодняшний вечер поставил жирную точку не только в моих отношениях с Костей, но и в моей старой жизни. И теперь у меня не было выбора. Только путь вперёд.