Книга Все началось с измены, страница 126 – Рина Рофи

Демид, который до этого сосредоточенно уплетал пирог, поднял голову.

— Бабушка, а ты будешь помогать с собакой? Если она у нас появится?

— Конечно, солнышко! — она тут же переключилась на него. — Я обожаю животных. У меня в Марбелье был такой пудель… Но это совсем другая история.

И пока она погрузилась в воспоминания о пуделе, мы с Маркусом переглянулись. В его взгляде читалось: «Видишь? Так будет всегда. Но мы справимся». И в моём ответном взгляде, я уверена, было тоже самое.

Я взяла свою чашку и сделала глоток, пряча улыбку. Диана Михайловна ждала. И, знаете что? Теперь, после сегодняшнего дня, после его слов в саду и нашего безмолвного согласия, я тоже начала по-тихому ждать. Не со страхом, а с лёгким, трепетным и невероятно тёплым предвкушением того будущего, которое мы теперь строили все вместе.

Неделя с Дианой Михайловной пролетела в калейдоскопе безумных планов, звонкого смеха и бесконечных чаепитий с её пирогами «по-старому испанскому рецепту». Демид был на седьмом небе — бабушка не просто играла с ним, а становилась партнёром по самым отчаянным проделкам, от строительства шалаша из старых простыней до ночных наблюдений за летучими мышами. Георгий за эту неделю, кажется, поседел на несколько волосков, но в его глазах светилось редкое удовлетворение — дом гудел жизнью.

А я… я просто впитывала это тепло. Она спрашивала о моих родителях, делилась историями о молодом, строптивом Маркусе, учила меня готовить паэлью на открытом огне (которая, в итоге, чуть не спалила наш газон), и каждый вечер, подмигивая, спрашивала: «Ну что, новости?»

И вот теперь я стояла на балконе нашей спальни, глядя, как заходящее солнце красило сад в медовые тона. Завтра она улетает. Воздух был тёплым и густым, пах скошенной травой. Сзади тихо подошли шаги, и сильные, привычные руки обвили мою талию. Его подбородок лег мне на макушку, тяжелый и успокаивающий.

— Ты выдержала неделю с моей мамой, — произнёс он, и в его голосе слышалась смесь гордости и лёгкого изумления. — Пожалуй, это отличный показатель прочности. Выше всяких стресс-тестов.

Я рассмеялась, прислоняясь затылком к его груди.

— Она чудесная женщина. Хаотичная, прямая и… бесконечно любящая.

— Согласен, — он вздохнул, и его дыхание сдвинуло прядь моих волос. — Хотя её «любовь» иногда похожа на ураган. Но да, она — чудо.

Мы помолчали, наблюдая, как последний луч солнца цепляется за верхушку старого клёна.

— И куда дальше? — спросила я тихо.

— В Италию. К друзьям на виллу. А оттуда… куда ветер занесёт. У неё всегда так. — Он помолчал. — Демид по ней уже скучает. Хотя она ещё даже не уехала.

— Это очевидно. Он прилип к ней, как репей.

— Да. Поэтому через месяц он отправится к ней. На пару недель. Погостить. Пусть поскучает по дому, по клубнике… и по нам.

— Ого… — прошептала я, и в моей груди что-то ёкнуло. — И дом тогда будет совсем пуст…

Его руки сжали меня чуть сильнее, а губы коснулись виска.

— Не будет, — сказал он твёрдо и очень тихо, как будто это был не просто ответ, а обет. — Здесь будешь ты. И я. И мы найдём, чем занять эту тишину.

Онразвернул меня к себе. В его глазах, подсвеченных закатом, не было и тени сомнения. Была лишь та самая, стальная уверенность и обещание. Обещание будущего, в котором мы будем друг у друга — и в шумном хаосе, и в тишине опустевшего на пару недель дома.