Книга Тень и пламя, страница 84 – Рина Рофи

Он медленно двинулся в мою сторону. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в внезапно опустевшем холле. Марк, Макар и ошеломлённая Дана инстинктивно отступили, чувствуя, как пространство сжимается вокруг нас двоих.

— Ты... ты... ты неделю молчала! — его голос сорвался на низкий, хриплый рык, полный боли и ярости, которую он больше не мог сдерживать.

Он остановился прямо передо мной, так близко, что я чувствовала исходящий от него жар, вдыхала его дикий, знакомый запах, смешанный теперь с гневом.

— Целую неделю, Лиля! — он почти кричал, но это был сдавленный, отчаянный шёпот. — Я писал! Звонил! А ты... ты просто исчезла. Словно ничего и не было.

Его глаза пылали, в них читалось не только бешенство, но и рана. Та самая уязвимость, которую он показал мне тогда, в комнате, и которую я так грубо отвергла своим бегством и молчанием.

— А что я должна была делать? — выдохнула я, и мой собственный голос дрожал. — Поздравить тебя с удачной охотой? Поблагодарить за то, что ты меня... пометил своей спермой, даже не спросив?

— Пометил? — он фыркнул с горькой усмешкой. — Я тебя чуть не разорвал на части, пытаясь держаться в стороне! А ты... ты смотрела на меня в столовой так, будто я грязь под твоими ногами. И теперь наши отцы решают, что с нами делать, как с непослушными щенками!

Он провёл рукой по волосам, и в его взгляде вдруг погасли искры гнева, осталась только усталая, щемящая правда.

— Я не хочу, чтобы они это решали, Лиля. Я хочу, чтобы это решила ты.

— Не подходи ко мне, Багровый! — я выбросила руку вперёд, как щит,отступая на шаг. Сердце колотилось где-то в горле, а по щекам разливался жгучий румянец стыда и ярости. — Ты... ты... ты залез рукой ко мне в трусы! Ты думаешь, я это забуду? Думаешь, после этого можно просто подойти и говорить о «решениях»?

Все мои обиды, весь ужас и унижение той сцены хлынули наружу.

— Ты воспользовался тем, что я пришла! Воспользовался моим... моим смятением! И теперь ведешь себя так, будто это было что-то обыденное! А для меня это было... это было...

Я не смогла подобрать слов, сдавив горло комом. Это было насилием и это было желанным. Унижением и капитуляцией. И этот ужасный парадокс разрывал меня изнутри.

— Это было что? — он сделал шаг вперёд, его глаза вспыхнули. — Говори! Это было что, Лиля? Потому что я помню всё иначе! Я помню, как ты стояла и дрожала. Но не от страха. А от желания. Я помню, как твоё тело откликалось на каждый мой палец. А до этого... — его голос стал тише, но от этого ещё более опасным, — твои пальцы обхватили мой член совсем не сопротивляясь. Ты сама его дрочила, пока я не кончил. Или ты уже успела это вычеркнуть из памяти, как неудобный факт?

Его слова ударили, как пощёчина. Они были грубыми, откровенными и... правдивыми. Я чувствовала, как горит лицо, но отступать было некуда.

— Я не хотела этого! — выкрикнула я, но в моём голосе прозвучала фальшь, которую он, конечно же, уловил. — Ты заставил меня! Ты воспользовался своей силой!

— Я заставил? — он рассмеялся, коротко и жёстко. — Я лишь мягко направлял твою руку, Лиля. И ты не отдернула её. Ты продолжала. Твои пальцы сжимали меня так, будто боялись, что я исчезну. Так кто кем воспользовался? Кто довёл до всего?

Воздух в холле сгустился до предела, став тягучим и горьким от наших слов. Его обвинение повисло между нами, звеня оголённой правдой, которую я так отчаянно пыталась похоронить под слоями гнева и обиды.