Книга Тень и пламя, страница 74 – Рина Рофи

И в эту минуту дверь одной из спален с глухим скрипом открылась.

Из неё, окутанный исходящим из комнаты маревом нагретого воздуха и своей собственной дикой аурой, вышел он. Рэй. Он был без рубашки, лишь в низко сидящих спортивных штанах. Его волосы были мокрыми от душа. Он дышал чуть глубже обычного, и его взгляд, тяжёлый и бездонный, поднялся и намертво сцепился с моим через всё расстояние коридора. Он стоял, как воплощённая угроза и обещание, живое подтверждение того, что всё, о чём я думала, было правдой. И что наша война сейчас перейдёт в новую фазу.

Он не двигался с места, но его взгляд был физическим прикосновением. Он скользнул по моей коже, как раскаленный металл, заставляя каждый нерв трепетать. Под этим взглядом свитер и джинсы внезапно показались хлипкой преградой. Я чувствовала, как по моей спине пробежала волна жара, а низ живота сжался от внезапного, влажного спазма. Мое тело откликалось на него с пугающей готовностью, будто каждая клетка помнила его еще до того, как мы соприкоснулись. Воздух в коридоре перестал существовать. Я дышала им. Его запах — дикий, пряный заполнял мои легкие, кружил голову. Мое сердцебиение участилось, удары отдавались гулким эхом между бедер. Это была тихая, интимная паника, предвосхищение, от которого перехватывало дыхание.

Он все так же молчал, но его молчание было громче любого крика. Оно обещало что-то неизбежное. Что-то, что уже начиналось здесь и сейчас, в пыльном школьном коридоре, с одного лишь взгляда.

Я уже ощущала, как мой клитор набух и застыл пульсирующей точкой под его взглядом, посылая в мозг короткие, настойчивые сигналы. Влажность между ног стала осязаемой, липкой, и я почувствовала, как внутренние мышцы судорожно сжались впустую, требуя заполнения, которое мое воображение уже рисовало с мучительной четкостью. А он... он просто стоял у своей двери. Не шелохнулся. Не сделал ровным счетом ничего. Ни единого жеста. Только этот взгляд, который был и пыткой, и обещанием. Он дышал ровно и глубоко, и я видела, какнапряжены мышцы его пресса, как застыли его плечи. Эта полная неподвижность была страшнее любого движения. В ней была абсолютная власть. Власть заставить мое тело кричать от одного лишь присутствия. Власть заставить меня чувствовать себя полностью обнаженной и жаждущей, пока он оставался неприступной скалой.

И самое ужасное было то, что в этом молчаливом противостоянии не было победителя и побежденного. Была лишь физиология, которая свела нас в поединке, где не нужны были слова.

Он развернулся и ушёл в спальню, оставив дверь открытой.

Приглашение. Вызов.

Я выдохнула, воздух сдавленно просочился сквозь губы. Ноги понесли меня к его комнате сами, против воли, против страха. Я застыла в проеме, сердце колотилось где-то в горле.

Он лежал на кровати в вальяжной позе, будто ожидал. Штаны были спущены на бёдра, обтягивая мощные мышцы. И сквозь тонкую ткань я видела его — возбуждённый член, четкий и тяжелый контур, не оставляющий сомнений. Резинка его трусов выглядывала из-под пояса штанов, подчёркивая то, что было скрыто, делая этот образ ещё более откровенным и вызывающим. Он не смотрел на меня. Смотрел в потолок. Но всё его тело, каждый мускул, кричали о знании. О том, что я здесь. О том, что вижу. И о том, что останусь.