Книга Тень и пламя, страница 62 – Рина Рофи

— Да, — тихо выдохнула я. — Вижу.

Он медленно поднял мою руку к своим губам и легонько, почти невесомо, коснулся ее тыльной стороны губами.

— Академия... — тихо начал Рей, и его голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал задумчиво. — Здесь не просто учат. Здесь находят свою стаю. Свою... пару. — Он посмотрел на меня, и в его зеленых глазах не было ничего, кроме предельной ясности. — Я нашел свою. Даже если она пока еще дерется.

Его слова повисли в воздухе между нами. Не вызов. Не требование. Констатация факта, произнесенная с той самой, хищной прямотой, что была его сутью.

— Рэй, — голос мой дрогнул, но я вынудила себя выговорить это, вытащить наружу самый страшный страх. — А может, я не твоя пара? Может, то, что ты чувствуешь... не более чем твоя похоть и неуемный пыл извращенца?

Я ждала злости. Ухмылки. Очереднойнаглой отмазки, но его лицо стало серьезным, почти суровым. Он шагнул ко мне, сократив дистанцию до нуля. Его руки поднялись и легли на мои щеки, большие, теплые, грубоватые. Он заставил меня смотреть ему в глаза.

— Слушай меня, Лиля Теневая, — его голос был низким, вибрирующим, словно рык, но тихим, только для меня. — Похоть? Да, она здесь. — Один его палец провел по моей нижней губе, заставляя ее дрогнуть. — Пыл? О, еще какой. Но это... — он ткнул пальцем себе в грудь, прямо над сердцем, — ...это не извращенство. Это зов. Древний, как луна, и настоящий, как эта стена за твоей спиной.

Он наклонился так близко, что наши лбы почти соприкоснулись.

— Я рычал от ярости, когда ты уходила. Я ревел от боли, когда думал, что ты боишься меня. Похоть не заставляет волка выть на луну. Похоть не заставляет его отступать, когда он видит слезы в глазах своей... — он запнулся, подбирая слово, — ...своей пары.

Он выдохнул, и его дыхание смешалось с моим.

— Ты можешь отрицать это. Можешь бороться. Можешь называть меня извращенцем до самого выпуска. Но я не отступлю. Потому что то, что я чувствую к тебе... это не просто желание. Это потребность. Такая же базовая, как дышать.

И в тишине коридора, под пристальным взглядом его горящих глаз, я вдруг поняла, что он говорит правду. Ужасающую, оголенную, но правду.

Я сглотнула. Воздух застрял в горле, не в силах пробиться сквозь внезапно сжавшиеся легкие. Он выпалил это так... просто. Так уверенно. Без тени сомнения, без поиска слов. Как будто объявлял погоду или закон гравитации.

Боже, какой он уверенный в себе.

Эта его абсолютная, почти пугающая уверенность была сильнее любой его наглости, любого похабного намека. Она обезоруживала. Она не оставляла места для споров. Как можно спорить с человеком, который настолько убежден в своей правоте, что это ощущается, как физический закон?

Он видел мое смятение. Видел, как дрогнули мои веки, как побелели костяшки пальцев, сжимающих край его плаща. Его собственный взгляд не дрогнул. В нем не было торжества. Была та же неизменная, стальная убежденность.

— Ты не веришь мне, — констатировал он, и это не был вопрос.

— Я... не знаю, во что верить, — выдохнула я, и мой голос прозвучал слабо, потерянно.

— Тогда просто почувствуй, — он прошептал, и его руки мягкоопустились с моих щек на плечи, а затем обвили мою спину, притягивая меня ближе, пока мой лоб не уперся в его грудь. Я чувствовала бешеный стук его сердца. Ровный, мощный, как удары молота. — Не думай. Просто почувствуй это.