Книга Тень и пламя, страница 55 – Рина Рофи

Он прижался губами к тому месту, куда пришелся удар, его дыхание было горячим на моей коже.

— Метка, — прошептал он, и в его голосе снова зазвучала та самая, хищная нежность. — Чтобы ты не забыла, кто здесь главный. И чтобы помнила это ощущение... пока не придешь за следующим.

Он не стал пытаться снять лифчик. Не полез под него. Он просто оставил его расстегнутым, его прикосновение — и эту боль-наслаждение — как обещание. Как незаконченное предложение. Потом он медленно, не спеша, отступил. Его руки опустились. Он смотрел на меня, на мое раскрасневшееся лицо, на грудь, которая вздымалась под свободно болтающимся теперь лифчиком под толстой тканью худи.

— На сегодня, думаю, все, — сказал он, и его голос снова стал ровным, почти деловым. — Доклад готов. Удачи со сдачей, ледышка.

И он развернулся и ушел, оставив меня прислонившейся к стеллажу, дрожащую, с расстегнутым лифчиком и с одним ясным осознанием: он только что установил новый уровень контроля. И я, против своей воли, позволила ему это сделать. Я наспех, дрожащимипальцами, застегнула лифчик. Кожа на плече, где он прикоснулся губами, все еще горела. Горело все. Казалось, его отпечаток остался не только на коже, но и в воздухе, которым я дышала.

Боже, он играл со мной.Не просто дразнил. Он исследовал, вычислял мои реакции. И он нашел их. Все. Каждую дрожь, каждый предательский вздох. И этот последний жест... расстегнуть и отпустить. Это была не просто наглость. Это была демонстрация власти. Власти, которую я сама ему отдала, позволив прикоснуться.

В душ. Срочно в душ. Я должна смыть с себя его.

Я почти бегом пересекла библиотеку и коридоры, не видя ничего вокруг. В ушах стоял звон, смешанный с эхом его шепота. Я влетела в свою комнату, схватила полотенце и ринулась в душевую.

Горячая вода обожгла кожу, но я стояла под ней, стараясь, чтобы струи смыли это ощущение — его руки на спине, его губы на коже, ту самую, смесь боли и наслаждения от удара резинки. Я терла кожу мочалкой, пока она не покраснела, но чувство его прикосновения, его влажности на шее, будто впиталось глубже, в саму кровь. Я прислонилась лбом к прохладной кафельной стене, позволяя воде бить по затылку. Он не просто трогал меня. Онметил. И самое ужасное было то, что мое тело откликнулось на это. Оно признало его право. И никакой душ не мог смыть это осознание. Оно сидело во мне, горячее и настойчивое, как само его присутствие.

Я стояла под струями воды, пытаясь смыть его прикосновение, когда скрипнула дверь в душевую. Я застыла, ледяная волна страха и чего-то острого, запретного пробежала по спине.

— Ой, прости, я думал, тут никого нет.

Его голос. Низкий, бархатный, притворно-невинный. Я стояла к нему спиной, вода стекала по моей коже, и я чувствовала каждый ее путь, как будто он уже проводил по этим местам своими пальцами. Я резко схватила висевшее рядом полотенце и накинула его на себя, оборачиваясь в одно движение.

Он стоял, облокотившись о косяк внутренней двери в душевую, полностью одетый. Его поза была расслабленной, но глаза... глаза горели тем самым опасным, хищным огнем, который я уже научилась узнавать. Он смотрел на меня, на мокрые волосы, прилипшие к шее, на полотенце, которое я с такой силой прижимала к груди.

— Ты что здесь делаешь? — мой голос прозвучал хрипло, почти шепотом.