Книга Тень и пламя, страница 123 – Рина Рофи

Он замер, его дыхание было тяжёлым и прерывистым, а глаза, полные огня, впились в моё лицо.

— Вот так, — прошипел он,и в его голосе слышалась и боль, и дикое торжество. — Теперь ты вся моя. Окончательно.

Я всхлипнула — коротко, беспомощно. Боль была мгновением, но за ней тут же накатила волна такой всепоглощающей, желанной полноты, что в глазах потемнело и тут его губы коснулись моих. Мягкое, почти робкое прикосновение, полное чего-то такого, чего я в нём раньше не видела: понимания, сострадания к моей боли.

— Привыкай... — прошептал он, разрывая поцелуй, его лоб упёрся в мой. Его тело было напряжено как струна, мускулы дрожали от усилия. — Я... держусь... Не двигаюсь.

Он давал мне время. Время привыкнуть к его размеру, к этому шокирующему чувству соединения, к тому, что наша война окончательно перешла в эту новую, интимную фазу. Его рука медленно скользила по моей спине, ладонь ощущала каждый позвонок через промокшую ткань платья. Его дыхание постепенно выравнивалось, но напряжение в его теле никуда не девалось — он всё ещё был внутри меня, огромный и неумолимый.

— И снова, — его голос прозвучал тихо, с лёгкой усмешкой, — я тебя не распаковал как следует.

— Всё ещё в этом проклятом платье, — прошептал он, и в его тоне слышалось не раздражение, а нетерпение. — Как будто я получаю самый лучший подарок в мире и не могу снять с него обёртку.

Его пальцы нашли крошечный металлический язычок на моей спине. Он замолк, и в тишине был слышен лишь мягкий, шипящий звук —ззз-ззз-ззз— когда молния медленно, неумолимо поползла вниз. Тяжёлая, мокрая ткань платья ослабла, и прохладный вечерний воздух коснулся обнажённой кожи спины. Он не торопился, растягивая момент, будто снимая плёнку с бесценного произведения искусства. Каждый сантиметр открывавшейся кожи встречал его горячий взгляд и лёгкое прикосновение его пальцев, следовавших за молнией.

Когда молния достигла самого низа, платье безвольно распахнулось, удерживаясь лишь на плечах. Он замер, его дыхание снова участилось. Теперь между нами оставался лишь один, последний, тонкий барьер — мой лифчик. А под ним — вся я, готовая и беззащитная.

— Рэй, я... — мой голос дрогнул, когда прохладный воздух коснулся обнажённой кожи.

— Не смущайся, — его шёпот прозвучал прямо у уха, твёрдо и нежно одновременно. — Ты — волчица. А я — твой волк. Я хочу тебя видеть. Всю. Не только чувствовать тебя вокруг себя. Я хочу смотреть,как ты горишь под моим взглядом.

Его руки легли на мои плечи, и он медленно, почти ритуально, стянул с них промокшие бретельки. Тяжёлое платье сползло вниз, скомкавшись вокруг талии в воде. Остался лишь кружевной лифчик, последняя иллюзия стены. Его взгляд, тяжёлый и восхищённый, скользнул по моей груди и всё моё тело ответило ему гусиной кожей и предательским трепетом. В его словах не было похоти. Было требование. Право.

— Лиля, ты прекрасна, — его голос был тихим, почти благоговейным. Я почувствовала, как его пальцы нашли застёжку лифчика на моей спине. Лёгкий щелчок прозвучал оглушительно громко в тишине, нарушаемой лишь плеском воды.

Я инстинктивно зажмурилась, чувствуя, как кружево ослабляет хватку. Стыд и волнение накатили новой волной.

— Не закрывай глаза

Он мягко коснулся моего подбородка.

— Смотри на меня. Прошу.