Книга Тень и пламя, страница 116 – Рина Рофи

Затем она повернула свой тёплый взгляд ко мне.

— Лиля, милая, ты просто сияешь.

Её слова были такими добрыми, таким контрастом на фоне нашего колючего обмена любезностями, что я на мгновение растерялась.

Рэй не сводил с меня взгляда, но слегка кивнул.

— Конечно, мама.

Оскар же, проходя мимо, бросил на меня оценивающий взгляд и тихо, так, что слышала только я, прорычал:

— Смотри, волчица, не разорви ему глотку в первый же день. Хотя... — он усмехнулся, — с ним это иногда полезно.

И они направились к дому, оставив меня стоять рядом с Рэем, с пылающими щеками и смесью ярости и смущения, кипящей в груди.

Его рука легла мне на талию — твёрдо, не оставляя пространства для возражений. Тепло от его ладони проступило даже через ткань платья.

— Пошли, — его голос прозвучал прямо у уха, низко и настойчиво.

Я отшатнулась и рыкнула, вкладывая в звук всю свою ярость.

— Убери руку, Багровый!

Но он не убрал. Наоборот, его пальцы впились в мой бок чуть сильнее, притягивая меня так близко, что я почувствовала жёсткую мышцу его плеча.

— Или что? — он наклонился так, что его губы почти коснулись моей кожи. — Снова будешь угрожать откусить мне что-нибудь? Мы оба знаем, что на самом деле ты хочешь совсем другого.

— Я хочу, чтобы ты сгорел в аду, — прошипела я, пытаясь вырваться, но его хватка была стальной.

— Отличное начало для медового месяца, — усмехнулся он, заставляя меня сделать шаг к дому. — Но сначала придётся потерпеть общество наших родителей. Постарайся не бросаться на меня с ножом за обеденным столом. Хотя... — он оглядел меня с головы до ног, — с твоим характером, это вполне вероятно.

— Идиот, — выдохнула я, закатив глаза к хмурому небу. — Боги, мне достался в пару идиот.

Он рассмеялся — низко, искренне, и от этого звука по моей спине побежали знакомые мурашки.

— Зато твой идиот, — парировал он, не отпуская талию и направляя меня к крыльцу. —И, судя по всему, единственный, кто способен выдержать твой стервозный характер. Должен же был кто-то во всей вселенной найти в тебе прелесть, колючка. Видимо, это моя участь — быть тем самым святым дураком.

— Святой? — фыркнула я. — Ты и святость? Это самое нелепое, что я слышала за всю жизнь.

— А вот и нет, — он остановился на ступеньке, заставив и меня замереть, и наклонился так, что его дыхание смешалось с моим. — Раз уж я терплю твои укусы и угрозы кастрации и при этом всё ещё хочу тебя так сильно, что это физически больно... это ли не высшая форма святости?

Я открыла рот, чтобы найти что-то язвительное в ответ, но слова застряли в горле. Потому что в его глазах, сквозь насмешку, проглядывала та самая, оголённая, неудобная правда. И она была такой же пугающей, как и все его угрозы, взятые вместе. Мой взгляд непроизвольно скользнул вниз и... застыл. Он был возбужден. Очень. Это было заметно даже через ткань брюк.

— Ты что, уже... — голос сорвался на хриплый шепот. — Ты настоящий извращенец! Отпусти меня!

Я рванулась прочь, но его рука на талии лишь сильнее притянула меня, и я всем телом ощутила его напряжение.

— А что я должен делать? — его голос прозвучал прямо у уха, густой и насмешливый. — Ты пахнешь так, будто только что вышла из моей постели, смотришь на меня так, будто хочешь то ли убить, то ли сорвать с меня одежду, а потом удивляешься естественной реакции? Я не робот, колючка. Я — твой самец. И мое тело прекрасно знает, что ему нужно. Даже если твоя упрямая голова все еще пытается это отрицать.