Книга Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2, страница 63 – Лина Калина

Тяжёлая дверь, ведущая в сад, с тихим скрипом закрывается за нами, отрезая звуки музыки и смеха. Наконец, мы оказываемся в саду. Воздух здесь прохладный, напоен ароматами ночных цветов.

Элкатар увлекал вглубь сада.

Сквозь плотную вуаль листвы проглядывали праздничные огни-сферы, развешанные на ветвях. Одни мерцали золотом и рубинами, другие переливались изумрудом и сапфиром, а некоторые светились лунным серебром. Их мерцание, окрашивая листву в фантастические цвета, превращало сад в лес из детских сказок.

— Смотри, какая луна... — произнёс Элкатар, указывая вверх. И в тот же момент ночную синеву прорезали искры праздничных фейерверков.

Яркие вспышки раскрасили небо, отражаясь в глазах дроу разноцветными бликами. На миг показалось: это волшебство происходило по его велению, по одному лишь движению руки, которой он только что указывал на луну.

Элкатар улыбнулся.

— Нравится? — его голос был мягок, словно шелест листвы под лёгким дуновением ветра.

— Да. — Я невольно поёжилась от вечерней прохлады. Лопатка снова горела

Тут же тяжёлая ткань его пиджака легла на мои плечи, окружив терпким ароматом трав и неуловимым, волнующим запахом, присущим только дроу.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — начал он. — Несколько дней назад я получил послание. Мне пришлось вернуться домой. Нэтта?.. Ты побледнела.

Кажется, я сейчас упаду в обморок. Перед глазами всё плыло. Бросало то в жар, то в холод. Боль в лопатке усиливалась, и я едва сдерживала стон.

— Нэтта?

— Мне... нехорошо, — пробормотала я, чувствуя, как боль в лопатке становится нестерпимой. Жгло так, будто кто-то пытался прожечь в моей спине дыру.

Элкатар, выругавшись сквозь зубы, закатил рукав до локтя.

— Метка, — понял он. — Дыши глубже.

Киваю, уже не в силах говорить.

Он прижал меня к себе, и в тот момент острая боль пронзила всё тело. Я слышала его голос, чувствовала тепло его объятий, прежде чем полностью погрузиться в темноту.

Подземелье дышало вокруг меня. Не привычной духотой и сыростью, а морозной свежестью неведомых глубин.

Гигантские кристаллы, прорезая толщи древнего камня, источали серебряное сияние, отбрасывая причудливые отблески на вырезанные в скалах города дроу. Эти города словно парили в бездне, их резные башни и узкие улицы утопали в мерцании магии.

Я будто зависла над этой прекрасной пропастью, чувствуя на губах ледяное прикосновение ветра, насыщенного терпким ароматом неведомых трав и чем-то ещё... зловещим, древним, пугающим.

Видение дрогнуло, изменилось.

Теперь я стояла в огромном зале. Мерцающее кристаллы на стенах, шёлк и бархат одежд, отблески драгоценностей на лиловой коже — всё это сливалось в причудливый, гипнотический танец. Я никогда не видела подобной роскоши, даже пышные балы Академии меркли на фоне этого великолепия.

А потом я увидела его.

Мой тёмный принц стоял посреди бального зала, облачённый в броню из чёрного обсидиана, расшитую серебряной паутиной. Необычные символы на его одежде пульсировали холодным светом. На плечах лежала накидка из чёрных перьев, переливающихся цветами ночного неба. На лбу сиял обруч с рубином, ярким, как капля крови.

Радость сменилась тревогой. Почему Элкатар выглядит таким... грустным?

Внезапно видение померкло, надо мной сгустилась тень. Бесформенная, колышущаяся, она шептала на языке, от которого леденела душа. И в этом шёпоте — нотки боли, отчаяния, мольбы.