Книга Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии!, страница 97 – Инна Дворцова

― И что? ― Упрямо спросила я. ― Карпаты чем-то отличаются от остальной территории?

― Да, ещё как, ― хмыкнул Лёша и поставил миску на стол, размешивая смесь до однородности. ― В столице у нас что? Домовые, дворовые, банники, пара озёрных водяных, да по подвалам мелкая шушера.

Ему можно было доверять в этом вопросе. Лучше него, пожалуй, только Тимофей мог рассказать о нечисти Карпат.

Он глянул на меня, убедился, что я слушаю, и продолжил:

― А здесь люди — случайное недоразумение рельефа. Настоящие хозяева — горы и то, что в них шевелится.

По спине пробежали мурашки. Я зябко поёжилась.

― То есть… здесь её больше? Нечисти, я имею в виду? ― Не боясь показаться глупой, спросила я.

― Не только больше. Она другая, ― он постучал пальцем по банке с солью. ― На равнине девяносто процентов нечисти завязано на человека. Живут рядом, питаютсяостатками эмоций, теплом дома, мусором, если по‑простому. Человек ушёл — дом развалился, домовой или умирает, или переселяется. А карпатская нечисть автономная. Она изначально не про людей.

Он криво усмехнулся:

― Здесь, если весь посёлок разом вымри, большинство даже не заметит. Ну разве что пара мавок огорчится — песни петь будет некому.

― Весёленькая картинка, ― пробормотала я. ― Автономная — это какая?

― Грунтовая, лесная, туманная, каменная. Те, кто живёт в породе, в глубине, в ветре, в старом лесе. У них своя иерархия, свои войны, свои договоры. Люди для них — как козы на пастбище. Иногда мешают, иногда полезны, иногда — просто шумовой фон.

Он вытер ложку о полотенце, задумчиво глядя в окно, где косыми полосами летел снег.

― Здесь мир тоньше, ― сказал уже мягче. ― В Карпатах швов между слоями больше. Переломы коры, старые святилища, места силы, куда тысячу лет приходили с подношениями, а потом перестали. Вот оно и провалилось. На равнине такие места единичны, их охраняют, отгораживают, описывают в отчётах. А здесь… ― он усмехнулся. ― Если всё описывать, ни одной папки не хватит.

― Швы? ― переспросила я. ― Типа порталы?

― Не так грубо. Портал — это дверь. А шов — это когда ткань мира истончилась и проступает подкладка. Иногда в виде тумана, иногда — в виде чего похуже. Здесь, в горах, таких швов много. Вот тебе и разница по части нечисти.

Попыталась представить ткань мира, и то, что под ней, и от того, что нарисовало воображение, меня передёрнуло.

― И что, прям из‑под каждого камня кто‑то может вылезти? ― С опаской спросила я оглядываясь.

― Не из‑под каждого, ― успокоил он подмигнув. ― Только из тех, к которым дураки ночью свечки ставили или кровью поливали. Или дороги по костям проложили. А у нас под боком таких мест… ― он развёл руками. ― Карпаты же.

― Ты так говоришь, как будто это всё объясняет, ― проворчала я, сжав руками кружку. ― «Карпаты же». Я здесь вообще первый раз.

― Ладно, по‑простому, ― сжалился Лёша. ― В остальных странах нечисть, грубо говоря, либо городская, либо сельская. Приспособленная. Есть законы, есть старые договоры между магами и отдельными представителями нечисти, есть структура и даже Реестр, куда занесён даже самый слабый дух.

Я вздохнула. О таком я не знала, нас такому не учили и прочитатья нигде не могла. Теперь я смотрела на Алексея другими глазами. Передо мной был не тот лоботряс и весельчак, а серьёзный маг. Как обманчива бывает внешность.