Книга Данияр. Неудержимая страсть, страница 99 – Маргарита Светлова

— Луна… Какая же ты тугая… — простонал он.

Дея посмотрелана его сосредоточенное лицо, на котором отражалась настоящая мука, и сделала то, что умела лучше всего — приняла решение. Молниеносно, без тени сомнения. Она обхватила его ногами, пятками вдавилась в его ягодицы и резко рванулась навстречу.

Острая боль пронзила её, а член Данияра погрузился внутрь до конца. В ответ раздался оглушительный рык, и его рука сжала её шею.

— Какого хрена?! — ярость сотрясала его. — Что ты творишь?!

— Помогаю. Не люблю растягивать неприятные ощущения. Ну что, будешь двигаться дальше, или тебе передышка нужна? — она намеренно дразнила его, пряча неуверенность за дерзостью.

— Я начну двигаться, когда решу сам, — его голос стал опасным. — Усвой правило: когда твой партнёр — доминантный волк, в постели главный он. Женская инициатива — это вызов.

Дея нахмурилась, вспомнив слова Марты. «Вот чёрт, я совсем забыла об этом нюансе…»

— Извини.

Ему стало стыдно, он совсем забыл, насколько его Искорка отличается от других самок.

— Это ты меня прости за вспышку, — он отпустил её шею, перенеся вес на локти. Его руки обхватили её плечи, мягко фиксируя.

— Ладно, забыли… — на её припухших от его поцелуев губах появилась нежная улыбка. Это выглядело так… соблазнительно, что его вновь накрыла волной возбуждения.

Данияр прикрыл глаза, пытаясь взять под контроль бурю, клокотавшую в крови. Но ощущения были сильнее его воли. Её тугая, обжигающая плоть сжимала его ствол с такой силой, что дыхание перехватило.

Чуть отстранившись, он вновь двинул бёдрами вперёд, заставляя её принять его ещё глубже. Каждый сантиметр продвижения давался титаническим усилием, каждый мускул дрожал от напряжения, удерживая его на грани срыва. Он чувствовал, как её внутренние мускулы, ещё недавно сопротивлявшиеся, теперь мягко пульсировали вокруг него, подстраиваясь.

— Ощущать тебя… — его голос сорвался на хриплый шёпот, когда он медленно, с невероятным самообладанием, проник ещё глубже. — Это… рай и ад одновременно…

Но в этой мучительной медлительности была своя магия — он чувствовал каждое её содрогание, каждое прерывистое дыхание, и это стоило любой борьбы с самим собой. Это можно было сравнить со сладкой пыткой — знать, что одно неосторожное движение, один резкий толчок могут разрушить хрупкое равновесие и отпустить на волю того зверя, чторвался изнутри.

— Я буду первым, — прошептал он ей в губы, делая очередное движение. Его слова были похожи на лапу волка, ложащуюся на свою добычу. — И последним, детка. Если появится твой истинный, — очередной резкий толчок, — и попытается отнять тебя у меня, — ещё один, — я его убью, Дея. Слышишь? Убью, никому тебя не отдам!

На его угрозу она ответила робким, движением навстречу, её пальцы впились в его спину, требуя больше. И тут все его благие намерения рухнули.

Сдерживающая плотина внутри него треснула и разлетелась в щепки.

Глухой рык вырвался из его груди, когда контроль окончательно рухнул. Его ритм сменился на яростный, глубокий, животный — тот самый, что требовал его внутренний волк.

У Деи поплыло перед глазами. Острая боль от потери девственности, ещё не успевшая полностью утихнуть, растворилась в чём-то новом, незнакомом и всепоглощающем. Мысль о том, что он, наконец, в ней, что они соединены так, как только могут быть соединены, — вытеснила всё остальное.