Книга Данияр. Неудержимая страсть, страница 57 – Маргарита Светлова

Но иногда — в звенящей тишине между скрипом половиц и шёпотом занавесок — ему чудился отзвук её шагов. Он замирал, затаив дыхание, слушая призрак, который сам же и создал. Сердце бешено стучало, сжимаясь от боли и надежды одновременно.

Марта стала той тонкой нитью, что связывала его с Деей. Через неё он узнавал, что девушка жива-здорова, что у неё всё хорошо. Он ловил каждое слово, каждыйжест, и по спокойным глазам женщины, по её неторопливым движениям понимал: с Деей всё в порядке. Если бы случилось что-то плохое, Марта не сидела бы сложа руки.

А ещё он тайно надеялся, что в один из этих вечеров раздастся звонок. И на экране телефона Марты он увидит её лицо. Хотя бы на миг.

Именно эта надежда и держала его все эти пять лет. Он хватался за неё, как утопающий за соломинку. Без этой хрупкой веры он бы не выдержал. Не выдержал бы и ринулся на поиски, сметая всё на своём пути, чтобы только прижать её к груди и больше никогда не отпускать.

Увы, но телефон предательски молчал.

Он возвращался в свой пустой дом, где одиночество давило на грудь, не давая вздохнуть. Спасением становилась только работа — изнурительная, бесконечная. И стройка.

Он начал строить дом после её отъезда. Их дом. Каждый гвоздь, каждый кирпич — молчаливая клятва: она вернётся. И тогда он предъявит свои права. Никому её не отдаст. Никто не встанет между ними — ни брат, ни она сама.

Он дал себе слово: если после учёбы она не вернётся, к чёрту все обещания. Он найдёт её. Вернёт.

Потому что без неё он не жил. Он просто существовал. И каждый день без неё был, как медленная агония — страх, тоска, невыносимое ожидание. Он не мог потерять её снова. Не вынес бы.

— Эй, братец! — Голос Видара, низкий и насмешливый, вернул его к реальности. — Долго ты ещё будешь блуждать по лабиринту прошлого? Мне не совсем интересно наблюдать, как ты там теряешься.

Данияр медленно провёл рукой по лицу, словно стирая остатки грёз, и встретился взглядом с братом. Тот с привычной усмешкой вертел в пальцах свой излюбленный нож.

— Извини, отвлёкся.

— Бывает. — Видар лениво откинулся в кресле. — Так вот, позвал я тебя, чтобы сообщить кое-что приятное. Во-первых, в этом году ты не будешь сторонним наблюдателем. А примешь самое, что ни на есть прямое участие в этом безумии страсти…

Внутри у Данияра всё сжалось. Он боялся надеяться, что его ожиданию пришёл конец. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Дея возвращается? Я правильно тебя понял? — Он не мог скрыть волнения, голос предательски дрогнул.

Сердце забилось так часто, что в висках застучало. Пять лет пустоты, пять лет ожидания — и вот…

— Угу. — Видар усмехнулся, с наслаждением наблюдая за реакцией брата. — И ещёкое-что. Дея обрела волчицу.

— Что? Когда? — Голос сорвался на низкий рык. — Она одна через это прошла? — В глазах вспыхнули одновременно ярость и тревога. Волк под кожей рвался наружу, шерсть поднималась дыбом. — Ей нужна была помощь, а я… Я здесь был!

— Да остынь, давно это было. — Видар отмахнулся, но по напряжённой спине брата альфа видел, что тот едва сдерживается.

— Так почему же ты молчал?! — Его голос пророкотал, как гром, зубы сжались так, что челюсти заболели.

— Ты должен сам догадаться, почему я молчал. — Невозмутимо ответил альфа. — Если бы ты узнал, что она обрела волчицу, ты бы рванул туда, и никакие доводы тебя бы не удержали.