Книга Данияр. Неудержимая страсть, страница 107 – Маргарита Светлова

Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев и отчаяние скручивают его изнутри. Он, который должен был защищать её… А оказался слепцом, из-за которого она прошла через ад. И теперь, глядя на её сомнения и страх в её глазах, он понимал — исцелить эту рану будет куда сложнее, чем сразить любого врага.

А ещё обрывки отчётов о химерах стали всплывать в его памяти: лаборатории, клетки, боль. И этот худенький, вечно смущающийся подросток, каким он впервые её увидел… Вся её застенчивость — оказывается, ложь. Вчера он на секунду почувствовал её настоящие эмоции — и сейчас видел: она ждёт, что он оттолкнёт.

«Так… сейчас нужно действовать осторожно, чтобы она снова не закрылась от меня», — пронеслось в голове у Данияра. Он оценил её смелость — признаться в таком… Но смотреть, как его женщина переживает эту боль, было невыносимо. Тошнота подкатывала к горлу.

— Это не повод было бросать стаю и лезть к вампирам, — его голос прозвучал на удивление ровно.

— Ты вообще слышал, что я сказала? — её собственный голос сорвался. — Я химера, Данияр! Та самая, кого ваша братия предпочитает пристрелить на месте! Или…

Он медленно, давая ей время отпрянуть, притянул пару к себе, прижав её голову к своей груди.

— Ты самая прекрасная женщина, какую я когда-либо знал. Знаешь, что я сейчас чувствую? — его голос прозвучал приглушённо, прямо над её ухом. — Гордость. Потому что ты смелая и сильнее всех тех, кого я знаю. А ещё я в ярости. Потому что мир не должен был так с тобой обойтись.

Его ладонь медленно скользила по её спине, вырисовывая умиротворяющие круги. Каждое прикосновение было тихим обещанием: я буду защищатьтебя от всех бед. Никто тебе больше не причинит боли.

А она не могла остановиться. Слёзы катились по её щекам беззвучно, словно прорывая плотину, сдерживаемую годами. И он… он не пытался их остановить. Он лишь бережно, с безмерной нежностью, прикасался губами к её влажным щекам, собирая солёные капли.

Его душа выла от боли, разрываясь в такт её беззвучным рыданиям. Каждая слеза, скатывающаяся по её щекам, оставляла на его сердце ноющую рану. Но сквозь это пожирающее отчаяние, сквозь горечь и ярость, рождалась стальная решимость.

Данияр мысленно поклялся — перед Луной, перед предками, перед самим собой. Он сделает всё. Всё, чтобы эти слёзы больше никогда не омывали её лицо. Чтобы тени прошлого, все эти ужасы и страхи, навсегда отпустили его Искорку. Он станет её щитом, опорой, её тихой гаванью.

— Данияр, ты ошибаешься, я не смелая. Вот сейчас мне было по-настоящему страшно. Я боялась в твоих глаза увидеть отвращение, — она вновь всхлипнула.

— О чём ты говоришь, детка? — Он приподнял её лицо бережно ладонью, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты — моё сердце, моё дыхание, без тебя меня нет. Ты не можешь вызывать во мне подобное чувство. И мне плевать, что ты химера.

И тут в памяти Данияра, словно вспышка, возник тот вечер. Пять лет назад. Его приход. Прощание. И та волна чужой боли и отчаяния, что накатила на него тогда… Если раньше он списал это на свои нервы, то теперь не сомневался — это были её чувства.

— Дея, — его голос стал тише. — Что случилось с тобой в тот день, когда я пришёл попрощаться? Только правду. Я… чувствовал, что тебе больно.

Девушка напряглась и, тут же вздохнув, резко расслабилась.