Книга Дракон под сливочным соусом, страница 59 – Алия Велнес

Однако на деле растерянный вид девушки бьет наотмашь, туда, где от ревности беснуется мое сердце.

Понять бы к кому? К Яре, за то, что так сокрушается из-за выбора Шардвика? К Беатрис, за то, что, не сомневаясь пошла с ним и даже не оглянулась? Или же это не ревность, а злость на того, кто снова играет девичьими сердцами?

А ведь мне показалось, что брат исправляется, позабыв их жестокие игры с Лукасом. Каюсь, я и сам далеко не монах и в каких только авантюрах не бывал мой хвост, но мои проделки были и остаются всего лишь детскими шалостями, в сравнении с тем, что вытворяют эти двое (а если пересчитать всю чешуйчатую компанию, то наберется большая половина молодых князей Арума). Вот вам, королева София, и высшая раса драконов. А на деле же мы и ногтя не достойны всех этих невест. Ну, тех, кто смог подружиться с аркой невинности.

— Можно их как-то реанимировать? Новые посадить? — в голосе Яры, вырвавшем меня из размышлений, столько отчаяния и неприкрытой надежды, что по позвоночнику стекает холодок, концентрируясь на самом кончике хвоста.

— Посадить уже не вариант, так быстро не прорастет, — дракон рвется наружу, защитить и успокоить.

Ну не могу я устоять против женских слез. Не от тех, что практикуют наши горе-невестушки, а от настоящих… полных горечи и страдания.

— Оживите семена, пожалуйста. Это же ваши курицы испортили мои семечки! — пышные ресницы трепещут, румянец покрыл все щеки, и она не замечает, как сильно морщит лоб.

Настолько живые и яркие эмоции я видеть не привык. Драконицы ни за что не покажут свою слабость или болевую точку, в них заложены правила и нормы поведения, сдобренные, я бы даже сказал, удобренные презрением и надменностью к людям.

Только две претендентки настоящие. Если веселятся — то на весь зал, если негодуют, то беги, а то шкуру смешным ножиком со стразами спустят.

А Яра не унимается. Требует возмездия и, не смущаясь, посыпает проклятиями головы тех, кто испортил ее семена.

— Злобные, как гиены и тупые, как… — договорить я ей не даю. Ведь в данном случае, мы и есть те самые гиены, и что похуже.

Касаюсь нежной кожи пальцами. Она у нее такая белоснежная, словно хрупкий фарфор.

Я бы мог объясниться… Всё еще могу, но не хочу. В окне кабинета Шардвика шевелится штора, либо сейчас, либо не решусь уже никогда потом.

Теплые, пухлые губы. Такие медовые, что хочется прикрыть глаза. Чтобы не видеть и не испытывать это пожирающее сущность чувство стыда. Я не должен его испытывать, однако против воли…

Жду феерию, яркие краски истинной пары. То самое ощущение, что мы — единое целое! Только она, только я… никого кроме нас в целом мире.

Тысячи перечитанных до дыр страниц (пыльных бредней свихнувшихся драконов, как называет наши фолианты брат), ожидание подтверждения своего выбора, радость от того, что мне повезло найти ее, ту самую-самую… ничего.

Ничего из этого не происходит. Наш поцелуй будоражит, манит углубить и получить обоюдное удовольствие. Плотское. И ничего более…

Осторожно прерываю поцелуй, на который пусть и не сразу, но Ярина ответила. Без той пылкости, без того румянца, с которым она принимала поцелуй брата перед началом испытания. Ревную ли я? Уже нет.

Абсолютно точно нет. Дракон не рычит, беснуясь «мое!». Полный штиль.

— Эм… Язерин? — голос девушки скрипит, как уставшая телега. Она прокашливается и быстро облизывает губы.