Когда дверь открылась, я изо всех сил поднял голову. Ошейник, приковавший мою шею к металлическому кольцу между коленями, не давал мне свободы движений. Это был он. И он был не один. Его рука сжимала пышные волосы огненно-рыжего цвета, слипшиеся от пота и крови. Но она шла сама, пусть и шатаясь, а значит, была в сознании. Едва ли, но была.
Она жива!Возможно, ей сейчас не хочется жить, но моё сердце всё равно взмыло ввысь.
— Какой боевой дух у твоей подружки, старый друг, — Самир свысока посмотрел на меня со злобной усмешкой. — У неё язык работает почти так же быстро, как у тебя. Ну, — он фыркнул, — как у тебяработал.
Резким движением руки он швырнул Агну на землю передо мной. Она тяжело упала в пыль лицом вниз и замерла, обмякшая, её волосы скрыли лицо.
Агна простонала от боли, но не пошевелилась, не имея сил даже приподняться на локтях.
Всё её тело было покрыто синяками и порезами. Самир сломал ей многие кости. Я мог до мелочей описать, что с ней случилось, какие именно части тела он атаковал и в каком порядке. Я знал методы этого мужчины лучше, чем свои собственные ладони. В конце концов, я страдал от них целые эпохи.
— Ты можешь гордиться тем, что она не просила пощады. Хотя, полагаю, причина может быть лишь в том, что я не дал ей такой возможности, — голой ступнёй он зацепил плечо Агны и перевернул её на спину.
Я взревел от ярости.
Цепи загремели, когда я рванулся. Но это было так же безнадёжно, как и всегда. Моя ярость, моя праведность и мояжаждаубить человека передо мной не могли растопить ни цепи, ни начертанные на них руны, сковывавшие мою собственную силу.
Её губы были сшиты. Стянутые чёрным шнуром, они кровоточили и сочились сукровицей в местах проколов.
Владыка Всегорассмеялся.
— Она оказалась такой замечательной игрушкой. Так выразительно смотрела своими большими красивыми глазами. Радуйся, что я их не вырвал. Если ты продолжишь быть столь неблагодарным за мою милость к ней, возможно, в следующий раз я заберу у неё и их и прокляну, чтобы они никогда не отросли вновь, как я проклял твой язык.
Мой крик оборвался на полуслове, перейдя в удушье. Я смотрел на него, и в моём взгляде смешалась нефильтрованная ненависть и мольба не сдерживать слово. Я молча умолял его пощадить девушку, обрушить всю боль на меня.
Владыка Всего в ответ лишь жестоко исказил губы, попытавшись изобразить подобие улыбки. Он присел на корточки, оставляя Агну между нами.
— Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы не нуждаться в твоих словах. Ты умоляешь занять её место, не так ли?
Я кивнул, и чернокнижник коротко засмеялся.
— Нет. Зачем мне тратить на это время? Мне хватило твоих криков на одну вечность. Больше мне их слышать не нужно. А это — куда лучший способ заставить тебя страдать, чем любой другой, что я мог бы придумать.
Я ничего не мог сделать для Агны. Я даже не мог обнять её, скованный таким образом. Она лежала у моих колен, а у меня не было даже руки свободной, чтобы погладить её волосы, попытаться утешить или снять швы, сковывавшие её губы.
— Приходи лучше станцевать со мной, Самир, — сказала Балтор с привычной ей игривой ноткой в голосе, будто она лежала не в тёмном подземелье Короля Всего, а где-то на балу. — Я куда лучший партнёр в твоих играх, чем малышка. Она слишком быстро ломается, тебе не кажется?
— Это не моё имя, червь, — прошипел мужчина в ответ.
— Но ты же позволяешь звать себя так Нине, правда? — Она рассмеялась. — Значит, и я могу. Ох… хотя, погоди. Кажется, она выбрала для тебя новое имя! Здравствуй,Римас.
— То, что я позволяю своей королеве, не касается тебя, — чернокнижник поднялся и подошёл к Королеве Судьбы, прикованной к стене с высоко поднятыми и растянутыми руками. Её длинные сапфировые волосы ниспадали на обнажённое тело, а бледно-голубую кожу покрывали тёмные синяки. — Следи за языком, пока у меня не возникло желания собрать всю вашу компанию и дополнить коллекцию.
