Книга Королева Всего, страница 40 – Валентина Зайцева

Когда он притянул меня к себе в третий раз, с нарастающей силой прижав к своему горячему телу, я невольно простонала. Не в силах больше сдержаться. Теперь я просто висла на нём, отчаянно цепляясь за жизнь обеими руками. Он был слишком, невыносимо силён. Просто невозможно, нечеловечески силён.

— Подглядывание за другими и оргии всё же не… — Мне потребовалась небольшая пауза, чтобы жадно вдохнуть порцию воздуха, которого мне вдруг остро начало не хватать. — Не совсем моё, понимаешь.

— Да? Неужели? — Он временно прекратил свои настойчивые атаки, крепко припал ко мне всем телом, прижимая к холодной колонне, и позволил своим губам медленно путешествовать по моей разгорячённой щеке и чёткой линии челюсти, мучительно нежно целуя каждый сантиметр кожи. — Тогда, исключительно для моего собственного понимания, скажи мне… что же тебе на самом деле по душе? Чего ты хочешь?

— Ты и сам прекрасно знаешь, что именно я люблю, — ответила я, задыхаясь.

— Я хочу услышать это именно из твоих уст. Своими ушами.

Я покорно откинула голову назад, полностью открывая шею и позволяя ему щедро осыпать нежными поцелуями мою беззащитную кожу. Я была словно мягкий воск в его умелых, сильных руках. Так было всегда с самого начала; так, вероятно, будет и впредь, до конца.

— Тебя, — наконец призналась я.

— Всего меня целиком?

— Да… всего без остатка. — Обеих твоих противоположных сущностей, — призналась я ему откровенно. Больше не могла сдержаться и скрывать. Я отчаянно хотела его. Я давно подозревала, что в способе выражения страсти Самир и Римас были куда более схожи между собой, чем в чём-либо ином. Что именно в проявлении глубоких чувств они были наиболее едины и похожи. Пусть один и не считал нужным сдерживаться ради меня, предпочитая брать сразу, а другой сознательно выбирал двигаться неспешно и осторожно.

— Хорошая, послушная девочка, — довольно проурчал он прямо у моей разгорячённой кожи, и его настойчивые губы вновь жадно поймали мои. На сей разон целовал меня заметно медленнее, бесконечно нежнее, и когда долгий поцелуй наконец прервался, я вся дрожала в его крепких объятьях, едва держась на ногах.

— Ты была по-настоящему прекрасна сегодня в тронном зале. Ты так стойко и смело отстаивала свою позицию передо мной, перед всеми, следуя исключительно своим твёрдым убеждениям. Своей внутренней морали и принципам.

— И ты совсем не сердишься на меня? — с опаской спросила я.

Он искренне рассмеялся. — Разве я сейчас похож на сердитого человека?

Нет, совершенно не похож. Он, конечно, производил сильное впечатление своим видом, но вряд ли настоящий гнев проявлялся у него именно таким образом. Я молча, не находя слов, покачала головой в ответ.

— Я искренне хочу, чтобы ты стала моей полноправной королевой, Нина. Я по-настоящему жажду всего того, что ты только можешь дать мне. Твоё редкое сострадание к слабым, твоё острое чувство юмора, твою железную, твёрдую приверженность тому, что ты считаешь истинной правдой. У меня самого нет собственной совести, моя единственная любовь. Я искренне хочу, чтобы именно ты стала ею для меня. Усмиряй меня, когда нужно. Исправляй и направляй. Сделай меня лучшим, более справедливым Королём. Таким правителем, что будет гораздо больше по нраву тебе и твоему сердцу.

— Я… — Я растерянно не знала, что именно сказать в ответ на это.