Книга Обитель Короля снов, страница 36 – Валентина Зайцева

Его взгляд остался на огне, и я заметила, как красиво пламя отражается в его глазах.

— Я здесь не для развлечений. Это моя работа, — просто сказал он, и впервые я уловила в нем эмоцию. Не психопатическую ярость, а смирение.Он смирился с тем, что его работа — вторгаться в чужие сны, потому что именно этим он и занимался, как мне казалось. Он проводил каждый час дня и ночи, входя в эти двери и видя внутренний мир людей. Двери сейчас были неподвижны. Это был самый долгий перерыв, что я видела, и это говорило, что он управляет их движением, а не наоборот. Я посмотрела на него и впервые почувствовала не страх или ненависть, а жалость. Один, видящий людей, но не способный с ними говорить. Неудивительно, что он держал меня здесь.

— А что именно ты делаешь? — Я ожидала, что он снова меня проигнорирует, так что удивилась, когда он заговорил.

— Разве ты не видишь сны?

Почему мне кажется, что это подвох? Он знал, что я вижу сны. Должно быть, заглядывал в мою голову, как и в чужие. Эта мысль заставила меня чувствовать себя уязвимой, как никогда раньше.

— Ты мне скажи, — бросила я вызов.

Он оторвал взгляд от огня и посмотрел на меня, вызвав дрожь по спине.

— Ты в белом платье, в большом здании со странной архитектурой. Все смотрят на тебя и улыбаются. Кроме тебя. Ты плачешь. Вокруг падают цветы.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Он говорит о моей свадьбе. Той, что не состоялась. Я точно знала, о чём он, потому что этот сон преследовал меня с тех пор, как ушел Кирилл. В снах я была так счастлива, пока не поняла, что стою одна. Кирилла не было. Он бросил меня, но никто в моем сне этого не замечал. Они бросали лепестки, фотографировали, полные радости, пока моё сердце разрывалось.

— Подонок! — выкрикнула я, вставая и отворачиваясь, чтобы он не увидел слёз. Я отошла, хотя идти было некуда. Если он видел этот сон, то видел и продолжение. К моему стыду, свадебный сон всегда менялся. Из здания выходила другая женщина. Лиза. Она стояла рука об руку с Кириллом, оба идеальные, улыбающиеся, пока толпа продолжала бросать лепестки. А я, к своему ужасу, подходила и била её головой о землю, пока не оставалась лишь кровь, мозги, лепестки и улыбки.

Желчь подступила к горлу при мысли о сне, что мучил меня три месяца. Ещё до того, как я узнала, как выглядит Лиза, сон был тем же, и каждое утро я просыпалась, чувствуя себя больной от того, что таилось в моем подсознании. Да, я злилась. Ненавидела Лизу и Кирилла за то, что они со мной сделали. Менее добрая я могла бы даже влепить ей пощечину за всё, но ни разу в сознательных мысляхя не думала о таком жестоком убийстве. Мои фантазии о мести были мелочными — отправить блестящую бомбу или поцарапать её машину. Ни разу я не думала о физическом насилии. Но самая тёмная часть моего разума была кошмаром. Мерзким, извращенным, отвратительным. Я подавилась, не зная, что делать, разоблаченная как чудовище.

— Ты не единственная.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, поворачиваясь и стараясь сохранить лицо бесстрастным. Он уже видел мою слабость. Я не собиралась показывать, как меня это задело. Он встал и сократил расстояние между нами. Я была так близко, что его глаза казались вечностью.

— Смерть, разрушение, боль. Я вижу это постоянно. Вижу тех, кому это нравится. Не думаю, что тебе это по душе.