Книга Капкан чувств для миллиардера, страница 134 – Марта Заозерная

— Представляю как сейчас локти кусают, — легкое сочувствие слышится в её голосе.

— Если честно, я давно ни с кем из Благовещенска не общалась. Не считая родных, — мысли о семье всегда греют. — Сначала переезд в Кыргызстан. Потом недолго Хабаровск и дальше — Москва. Очень редко мы переписываемся с ребятами из старшей школы. Но они меня узнали уже такой — с ровными ногами и гибкой стопой, — немного вытянув ногу играю стопой, выгибая её в разные стороны. — Особо проблем не было.

Как и друзей.

Ребята просят рассказать о первом периоде тренировок, как складывался процесс, быстро ли я влилась.

— Сложно было не влиться в слабейшую группу платного кружка. В государственную секцию меня не взяли сначала, — реакция ребят веселит, так широко их глаза распахиваются. — Они в том же помещении тренировали, только другой вход. Маме сказали зря время не тратить и не калечить психику ребенка. Понятно же: когда вокруг стайки легких принцесс порхают, сложно откопать уверенность в себе, онаслишком глубоко прячется. Со временем я стала тренироваться больше, чем кто-либо из ребят, что со мной занимались вместе, и как следствие пошел результат.

— Значит, трудолюбие — основной твой талант?

— Думаю, да. И не только мой. Изначально, когда девочка приходит в гимнастику, в первую очередь обращают внимание на её фактуру, гибкость, красоту и энергетику. Но со временем этого становится мало. Если спортсменка не трудится, толку от её шикарной растяжки и подъёма, гибких связок и координации гибкости. За каждой медалью стоит огромный труд. Я ни за что не поверю, что кому-то чемпионство с неба упало. Никогда. Мы просто можем не видеть моментов из закулисья. Художественная гимнастика — это в первую очередь эстетика. Со стороны должно казаться, что всё легко. Ты должна порхать. Грациозно летать над ковром. А чтобы так со стороны казалось, многие месяцы спортсмен не выходит из зала. Раз за разом, день за днем — один прогон за другим. Чем больше труда вложено в тренировочный процесс, тем чище твое выступление. Не верите, можете у Насти спросить, — перевожу взгляд на неё.

На счастье Федорова переключает внимание на себя. Щебечет о тонкостях вида спорта. Особенностях организма девочек.

Алина, подбадривая, показывает мне два больших пальца, вверх поднятых.

Дальше идёт самое трудное. Воспоминания о периоде, где главенствующая миссия у мамы была. Я никогда не забуду, сколько всего она для меня сделала. Как трудно ей было меня отпускать. Но она понимала, что для нас обеих невыносим тот ритм, в котором мы жили. Тратить десятки часов в неделю на дорогу немыслимо. И это не то, как сейчас деток возят. Мы с ней выходили на федеральную трассу и ждали проходящий межгородской автобус. Из нашего населенного пункта в соседний город ничего не ходило. Кто-то останавливался, кто-то нет. Порой мест свободных не было, и мама ехала стоя. В любую погоду, в любом состоянии. Несмотря на все испытания, ей было больно меня отпускать. Я старалась объяснить родителям: тренироваться с лучшими для меня счастье. Я впитывала всё как губка, хотела ещё и ещё.

Думаю о маме с папой ежедневно. Но делиться с кем-то так трудно…

Витя подвигает поближе ко мне бутылку с водой. Одобрительно улыбается. Приятно.

— Буду всем рассказывать, что двенадцатикратную чемпионку мира водичкой поил, —с довольной доброй усмешкой Виктор разряжает обстановку, сложившуюся после обсуждения нелегких для меня тем.