Онлайн книга «О чем смеется Персефона»
|
– Держите полтину и… благодарствую. – Тамиле страшно хотелось спросить, за кого же она выйдет, хотя бы внешность, рост, цвет глаз, но тут влезла Мирра: – А я? А про меня почему молчишь, плутовка? – Тебе камлать не стану. Все. Прощевайте. – Почему? Мне тоже надо! – Мирра самым воинственным образом выпятила вперед острый подбородок и попробовала схватить цыганку за рукав. – Нет. Сказала уже. Я честная. – Она оскалилась, широкие ноздри раздувались, голова продолжала кивать, локон – тикать. Мирра не желала отступать без предсказания, она замялась, подбирая слова, но цыганка закричала совсем уж не к месту: – Уходи, чаюри. Уходи, говорю! Тамила искала глазами Степана и на все происходившее поблизости смотрела сквозь пелену. Ей отчего-то казалось важным, чтобы он подошел именно сейчас, сказал что-нибудь запретное, волнующее. Тинь-цинь-линь-динь! Вечер неприхотливой поземкой перетекал в ночь. Москва-река расчесалась тропками следов и глазела прорубями на прибрежное веселье. Каждую версту или две горели костры, иногда вокруг них сидели солдаты, но чаще просто подвыпивший люд разного звания и достатка. Встречались и ряженые, но не по-деревенски, азартно и с припеком, а такие же недотепы, что пришли от Брандтов. Обе цыганки из встреченной компании куда-то подевались, их место заняли шут и ходульник. У моста ремесленник разложил свои свистульки да матрешки, Тамила задержалась, прицениваясь, но праздничные запросы оказались больно высоки. Пока шел торг, на мост высыпались балалаечники – три удальца, чьи сахарные зубы белели даже в темноте. Поверх тулупов они нацепили вышитые рубахи непомерной величины – наверное, специально хранили годами в сундуках для такого случая. Звонкий молодой голос запел про гусли-гусельки, у него выходило душевно, со слезой. Мирра остановилась, и Тамиле пришлось тоже послушать. Когда песня смолкла, вперед подалась красивая женщина в кокошнике, на вид из господ, она сунула каждому артисту по монете и, судя по удивленным и повеселевшим лицам, то были не полтины. Дама пошепталась со старшим из труппы и куда-то увела всех троих. – Вот видите, неподдельная демоническая женщина! – Мирра подпустила в шепот восторженных ноток. – Давайте найдем господина Брандта и прочих, здесь решительно страшновато одним. – Пустяки! Чего же бояться, вон людей сколько! Одна беда – бока изомнут. – Все же лучше не расставаться. – Тамиле вдруг стало зябко, она поежилась и продолжила: – Им ведь тоже тревожно, куда это мы с вами запропали. – А что господин отставной студент? Объяснились? – Мирра будто не слышала ее. – О чем вы? Решительно нет. Да и с какой стати? Не исключено, что у него совсем иные взгляды на сей предмет. – Да полноте, говорю же! Он в вас неподдельно влюблен. Я же вижу. А вы, Тасенька, неподдельная дуралейка! – Она задорно засмеялась, и Тамила тоже улыбнулась заковыристому словцу. – Глупости все это, maman все одно не позволит. – Вот ведь вы!.. Честное слово!.. Зачем испрашивать позволения? Мы взрослые и вполне себе эмансипе. Вы даже венчаться можете хоть по указу Святейшего синода, хоть по Уложению! – Она нервно захохотала, черные кудри выбились из-под шапочки, плечи запрыгали. Тамилу снова пробрал озноб. – Уймитесь, прошу вас. Зачем эти глупости? Между нами ничего не сказано. |