Книга Ожившие кошмары, страница 77 – Екатерина Андреева, Александр Матюхин, Олег Савощик, и др.

Егор Степанович вдруг рассмеялся, вытирая слезу.

— Любе здесь сразу не понравилось.

Сорок первый резко остановился. Всех тряхнуло. Водитель, как сапер, ожидающий, сработает ли бомба, в ожидании смотрел в зеркало заднего вида.

Бритоголовый мужчина в дорогом костюме решительно кивнул и встал.

— Моя! — смело объявил он на весь салон и двинулся к выходу.

Все — мужчина в черном, зеленоглазая, водитель автобуса и даже Егора Степанович — аплодировали его смелости и решительности. Двери автобуса с лязгом отворились, и узник по своей воле покинул с таким трудом собственномысленно воздвигнутую им тюрьму.

В отличие от остановки, на которой сошла старушка, за окнами, сквозь туман, Егору Степановичу, к своему изумлению, удалось обнаружить горизонт. В просветах между белыми облаками, напоминающими скорее дым, а не туман, он увидел тянущуюся до бесконечности бесплодную степь, в которой явно не было ни одного волка.

Сорок первый двинулся дальше, а внутри у Егора Степановича была страшная тоска. В отличие от бритоголового, он ни капли не переживал о себе. Все мысли крутились вокруг последнего данного дочери обещания — маленькой помятой розовой коробочке, перетянутой бирюзовой ленточкой.

Ощущая, как холод сковывает его плечи и шею, он до боли зажмурился. Глаза, оказавшись под замершими веками, отозвались больными уколами. Его лицо и душу перекосило от скорби, но заплакать он не смог.

— Далеко едешь?

Егор открыл глаза. Сложив голову на руки, скрещенные на спинке сиденья перед ним, на него смотрела зеленоглазая девушка.

— Да не знаю, — грустно усмехнулся Егор. — Как приедем, посмотрим.

— Ачто в коробке?

Ком в горле Егора мешал говорить.

— Подарок. Для дочери. У нее сегодня день рождения.

— Ого. Не повезло же вам.

— Представляете? Уходя на работу, обещал вернуться с подарком, а теперь, получается, вообще не вернусь.

— Представляю. Очень даже.

Они молчали какое-то время. Затем девушка хлопнула себя по лбу.

— Вот дура! Я же помочь могу!

— Что? — Егор почему-то сразу проникся доверием. — Как?

— Да как-как, подарок твой передать!

— Правда?

— Конечно! Давай сюда! — зеленоглазая протянула руки. — Ну чего ты? Давай.

Егор снова посмотрел на бесценную помятую коробочку.

— А не обманете?

— Да на кой черт ты мне сдался! Я же даже не знаю, что в коробке.

Егор Степанович нерешительно протянул подарок. Девушка схватила его и радостно подняла над головой как трофей.

— А адрес! — вдруг спохватился Егор Степанович.

— Ха-ха! Обманули дурачка! — радостно заявила зеленоглазая. — Зачем мне адрес? Коробочка-то теперь моя!

Мужчина в черном костюме, наблюдающей за всеми событиями со своего места с перекрещенными на груди руками, закатил глаза и осуждающе покачал головой.

— Но как же? — промолвил недоумевающий Егор Степанович.

Девушка наклонилась к нему и заговорщически шепнула.

— Ни звука.

Затем она высунула свой язык, провела по нему большим пальцем, а затем этим же самым пальцем — по разбитой брови Егора Степановича.

Сначала рану на брови защипало, но постепенно легкое покалывание переросло в жгучую боль. Дышать сделалось труднее, а легкие словно подожгли изнутри. Шею и плечи начало ломить еще сильнее, будто на него взвалили неподъемную ношу. Руки и ноги невыносимо крутило. Замерзшая кожа правой руки почувствовала ритмичные удары. Повращав рукой, Егор Степанович поднес часы к уху. Идут!