Онлайн книга «Ожившие кошмары»
|
«Кого ждешь?» «Мертвецов» Глаза брата были закрыты, но он не спал. Ладони крепко обхватили рукоять. Не дождался, хотя перепугал родителей здорово. …Валерка за много лет почти забыл о своём страхе. Но сейчас вспомнил и испугался ещё сильнее. Хотя ноги сами несли по траве, по щербатым и разбитым бетонным плитам тропинки, сознанием Валерка хотел оказаться далеко отсюда. Но не мог отказаться от мысли, что Машу можно спасти. Он остановился перед кирпичной кладкой с деревянной дверью. Это был вход в подвал. Ручку давно отломали, а кривые гвозди, её когда-то держащие, проржавели. Руки тряслись. Валерка не был здесь пятнадцать лет. Сторонился, забывал, следовал заветам старшего брата. Возвращаться в прошлое не всегда легко и приятно. Иногда — страшно. Но нужно. Дверь отворилась со скрипом, разрывая паутину. Посыпалась пыль, сгнившие опилки. Валерка и ощущал себя безумцем, когда спускался по ступенькам. Левой рукой держался за стену. Сначала она была тёплая и шершавая, а потом постепенно стала холодной и гладкой. Бетон под ногами сменился поскрипывающими досками. Темнота обступила незаметно и вязко, Валерка не знал, что так вообще бывает. Вот свет остался сзади, превратился сначала в белое пятнышко, потом исчез, а вместе с ним свет исчез и из самого Валерки. Старший брат предупреждал — это первая плата за спуск в подвал. Пока ещё можно было вернуться, сбежать, но он не остановился, а продолжал спускаться. Один шаг, второй, третий. Ушизаложило. Безнадежность. Четвертый, пятый шаг. Темнота заполняла пустоты внутри. Шестой шаг, восьмой. Он спустился в подвал. 3 — И что ты оттуда взял? — спросил Свиридов негромко. Валерка, успевший за время рассказа, выпить четыре стопки и выкурить штук пять сигарет, пьяно кивнул головой в угол. На табурете лежал аккуратно сложенный клетчатый плед. — Ага, — сказал Свиридов. — Как понял, что именно он нужен? — Как понял, как понял… Никак. Я от страха чуть с ума не сошел. Соображал плохо, знаешь. Схватил, что первое под руку попалось, и обратно. Уже когда выскочил на улицу, разобрал, что плед. Ну, думаю, знак. — Укрыл её, значит? — Что ещё с пледом делать? Конечно. * * * …Под пледом мертвая Маша пролежала ночь, до утра. Валерка прикорнул рядышком, а когда проснулся, увидел, что вот она села — не моргает, почти не шевелится. Плед сполз ей на ноги. Дотронулся. Ледяная. Дыхания нет. Сердцебиения тоже. Как и души, наверное… * * * Свиридов снова посмотрел на Машу. Видно было, что Валерка пробовал её отмыть, а ещё замазал страшные шрамы, расчесал, приодел. Издалека Маша вполне могла бы сойти за живую. — Что же ты такой… — Свиридов привстал. — Ни рыба, ни мясо. Впутался по самую маковку. Валерка молча пожал плечами. — Я не хотел, как ты. Свиридов усмехнулся: — А что «как я»? — Ну, ты же это, — Валерка запнулся, сглотнул. — Бездушный, говорят. И с этими самыми способностями, как у мамки с папкой. — Нервно дёргая глазом, он продолжил. — Я ж не думал, что делаю, пока не спустился. Потом тоже не думал. Я тугодум, а тут еще нервы… Хорошо хоть свалил живым. Он косился на Машу, потом поднялся, пошатываясь. Интересно, как часто он вот так бывал пьян по утрам? Подошёл, сгрёб плед, поднёс к Свиридову и швырнул тому под ноги. Свиридов рефлекторно поднял стопы на перекладину табуретки. От пледа исходила потусторонняя энергетика, свойственная вывалившимся душам и смертельно больным людям. В больнице этой энергетики было столько, что приходилось от неё отмываться. Липла, как намагниченные металлические опилки. Вот так за день примешь десяток пациентов, а потом соскребаешь под душем мочалкой остатки чужих налипших жизней. |