Книга Звездный плащ Казановы, страница 90 – Артур Гедеон

Каждый год в Венеции проходила торжественная церемония «Обручение с морем». Дож республики на своей золоченой царственной галере «Букентавр», со всей многочисленной свитой, выплывал на середину Венецианской лагуны и бросал в синие воды золотое кольцо. Официально праздник был учрежден едва ли не в тысячном году от Рождества Христова и объединен с праздником Вознесения. И с тех пор каждый год дож бросал в лагуну свой перстень с трогательными и возвышенными словами: «Мы женимся на вас, Море!» Действо символизировало владычество Венеции над Адриатикой, а заодно и над всеми другими морями, где плавали смелые первопроходцы-венецианцы.

Сотни гондол, богатых и не очень, выходили в тот день в Венецианскую лагуну. Всем хотелось посмотреть, как дож в красном одеянии под звуки труб торжественно снимает с безымянного пальца кольцо и бросает его в воду. Многие венецианцы следовали его примеру и, кому было не жалко, тоже бросали на счастье свои кольца и другие золотые и серебряные предметы в воды лагуны.

В том памятном году, забыв о прежних несчастьях, запретив себе горевать и решив жить одним днем, Джакомо Казанова тоже вышел на своей гондоле в Венецианскую лагуну. Он оделся в лучший камзол, водрузил на голову шляпу с роскошным плюмажем, вооружился шпагой. Как-никак, а он был офицером республики в отставке. Джакомо пробился через другие лодки, нашел выгодное место и среди прочих горожан, под вой труб и барабаны, бросил вслед за дожем кольцо, снятое с безымянного пальца левой руки.

С соседней лодки за ним наблюдали двое: молодой худощавый мужчина в черном камзоле и шляпе, его ровесник, и прехорошенькая девушка. Вот она-то во все глаза смотрела на красавчика Джакомо. Поймав ее взгляд, Казанова как можно торжественнее и грациознее запустил в волны свой перстенек и поклонился вслед подарку, как бы отдавая честь Венеции.

– Не жалко? – спросил его с соседней гондолы молодой мужчина.

– Немного, – ответил Джакомо, – это из фамильного наследства. Достался от матушки. Но чего не сделаешь ради любимой Венеции?

Ответ восхитил девушку и заставил улыбнуться молодого мужчину с острым и хитроватым взглядом.

– Представляете, синьор, – вкрадчиво начал незнакомец, – сколько на этом дне под нами золотых украшений? Был бы я рыбой, натаскал бы мешков десять золота.

Предложение было по душе Джакомо. Он и сам не раз задумывался о том же, особенно когда подкатывала нужда. Даже хотел нанять пару молодых босяков-рыбаков, чтобы они поныряли, но и лагуна была глубока, и, если бы об этом узнали, его самого тут же утопили бы за такое кощунство. Но прямота ровесника пришлась ему по душе, хотя и насторожила, как всегда настораживает подкупающая наглость пройдохи.

– Оставим это золото Посейдону, – высокопарно молвил Джакомо.

– Я Пьетро Капретта, – кивнул молодой мужчина. – А это моя очаровательная сестра Катерина, – указал он на спутницу.

Представился и Джакомо. Выброшенного кольца ему было совершенно не жалко, он стал его владельцем не так давно в одном из игорных домов, да еще не совсем честным образом, и так или иначе хотел от него избавиться.

– Чем вы занимаетесь, синьор Казанова? – спросил его ровесник.

Их лодки качались на волнах и время от времени задевали друг друга бортами. День был солнечный. Все благоволило Венеции обручиться с морем. Над лагуной неслась музыка – трубили трубы, где-то играли струнные. Весело смеялись венецианцы, поднимая бокалы в честь любимого праздника и во славу своей республики.