Книга Звездный плащ Казановы, страница 46 – Артур Гедеон

– Ладно, – сказал он себе и открыл дверь подсобки в коридор. Вышел, осторожно огляделся и направился на шум. И остановился как вкопанный, когда увидел краем глаза себя в отражении в зеркале. В той же рубашке и тех же джинсах, что были на нем и год назад, а по здешнему – вчера. Но это был уже не он – окрепшее не по годам тело, глаза искушенного во всем мудреца. Потому что он и вернулся только наполовину человеком, а наполовину ангелом. Но не лучезарным созданием с белыми перышками – с темными ершистыми крыльями за спиной. Вернулся таким, что не узнал себя, когда взглянул в зеркало супермаркета. Взгляд падшего ангела сверлил его из отражения!

Кристофер смотрел на себя так, как будто видел впервые. У него из груди вырвался буквально стон – изумления, восхищения, страха. Восторга!

– С вами все хорошо, молодой человек? – осторожно спросила его проходившая мимо женщина.

И он в первый момент не понял, на каком языке должен ответить ей – на древнегреческом, на латыни, на персидском, на египетском, староитальянском или старофранцузском. Или на языке бриттов. Или на китайском. Он побывал всюду. Прочел тысячи книг, большинство из которых так и не добрались до двадцатого века, были сожжены или просто канули в Лету. Но там, где он был, они поднимались стопками со столов или стояли, заложенные закладками, на полках.

– Со мной все отлично, пани, – ответил он. – Благодарю вас.

И голос, его голос! Как же он огрубел, стал ниже, словно внутри его, Кристофера Варшавски, отныне звучал дивный потаенный орган.

Но ему еще нужно было попасть домой. Удивить близких. Сразить, и, может быть, наповал.

Бабушка так и не приняла его вот таким. Новым. Она так до конца и не поверила, что через сутки после своего отсутствия к ней вернулся ее внук. И дело было даже не в том, что ее дорогой мальчик изменился внешне. Он иначе думал, говорил, по-другому смотрел на окружающий его мир. Он буквально пронзал этот мир взглядом, сканировал, видел его до молекул и атомов.

В том числе иначе он смотрел и на женщин. Его первыми учительницами в любви были царица Савская и Клеопатра, но за этот год он перепробовал великое множество других женщин – цариц, рабынь, актрис, моделей, певиц. Тем более что ими руководил ненасытный, развращенный Аваладор Эсмаэль, настоящий языческий бог любви. Аполлон, Приап и Вакх в одном лице. Гремучая смесь!

С тех самых пор, вернувшись из мира магии в мир живых людей, Кристофер Варшавски уже мало уделял внимания учебе. Он экстерном окончил университет, он просто знал все науки и мог бы стать первым профессором любого университета мира, а еще в цирковой академии он получил диплом иллюзиониста, прекрасно понимая, в чем будет заключено его будущее. С первым аттракционом он вышел на большую аудиторию в двадцать один год. Тогда на арене цирка резвились золотогривые львы, трубили слоны, тигры рвали свою добычу, под куполом цирка летали на лианах обезьяны, и так низко, что зрители едва уворачивались от их загребущих рук. Впереди, по плану, были Кинг-Конг, Годзилла, доисторические звери парка юрского периода и прочие киношные твари, столь знакомые публике и любимые ею. Оглушительная слава пришла к нему сразу, с первым же выступлением, потом он только наполнял свой мир новыми персонажами. Но в ту же ночь после первого триумфа, когда на него вешались десятки экзальтированных женщин, заочно влюбленных во всех магов мира, он услышал отдаленный зов. Его звали по имени! И он почти тотчас догадался, кто это был. Он не видел ее шесть лет и целую вечность. Зеркало вдруг подернулось серебристой рябью. Она вышла к нему из рамы в свободной золотистой накидке с капюшоном.