Книга Неуловимая звезда Сен-Жермена, страница 90 – Артур Гедеон

– Помним-помним, – подхватил Антон Антонович. – А потом ваша матушка, Зоя Владимировна, попросила нас поторопиться и уточнила, что скоро время будет работать против нас. Что бы это значило?

– Долетим – увидим, – кивнул Рудин.

В Катманду они наняли частный вертолет, когда-то принадлежавший ВВС СССР, и полетели к северным хребтам Гималаев, где и располагался городок Набаса. Повидавший многое вертолет работал шумно, грозно, с одышкой.

– Что означает «Набаса», кстати? – спросил Крымов. – Знает кто-нибудь?

– Кто-нибудь знает. «Небеса», Андрей Петрович, «небеса», так что все сходится, – заметил под шум и ведьминский вой пропеллера Долгополов. – Главное, чтобы этот советский птеродактиль не рухнул на гималайские хребты.

– Было бы обидно, – глядя на заснеженные вершины внизу, согласился Рудин. – Не думал, что окажусь в этих краях так не скоро. Я тут жил-поживал в одном монастыре, Бхагда-Чопра, много чему учился и много чему учил. А когда покидал эти места, то дал себе слово, что через год вернусь.

– А когда же вернулись? – спросил Крымов. – То есть сколько прошло времени?

– Сто один год, Андрей Петрович, – ответил Рудин. – Я покинул эти места сто один год назад. Кажется, мой монастырь вон за тем хребтом.

Зоя изумленно покачала головой:

– И вы еще не написали мемуаров? Странно!

– Вот я-то как раз верю академику с полуслова, – заметил Антон Антонович. – Сто один год, что это такое? Миг! Только бы засветло долететь до этого городка. А то впишемся в темноте не туда. За вас беспокоюсь, – кивнул он компаньонам, – я-то бессмертный. Правда, с вертолетом я еще не падал и в бензине не горел.

– Хватит вам каркать, – буркнул Крымов. – Ей-богу, Антон Антонович.

– Просто делюсь фактами, – пожал тот плечами.

Хорошо, пилот не понимал ни слова из того, что они говорили на русском.

Они приземлились за городком Набаса, на вертолетной площадке, как раз с наступлением темноты. Щедро расплатились с пилотом, поклонились ему, и тот упорхнул на некогда военной грозной советской стрекозе назад, ничуть не страшась темноты.

Нашли таксиста, долго расспрашивали его, наконец тот активно закивал, давая понять, что знает, куда их везти. Городок был бедным, мрачным, за черепичными крышами его домов виднелись величественные контуры гималайских гор. На центральной площади Набасы высилась большая пагода, у которой горели огни в чанах и молились жители.

Через полчаса путешественники из России стояли у каменного домишки с лепным орнаментом и зарослями вьюна.

Им открыл черный-пречерный лицом худой пожилой индус в белой пижаме.

– Добрый вечер, – сказал Рудин. – Вы Ракша, проводник в Сарасвати-Парушни, к брахману Сумати?

Глаза индуса вспыхнули приглушенным огнем радости, если не восторга, и он изрек фразу, которая очень удивила четырех путешественников:

– Я жду вас уже давно, господа, – но смотрел он все больше на Зою. – Очень давно.

– Давно – это сколько, товарищ Ракша? – осторожно поинтересовался Антон Антонович. – Мы вроде телеграмм не посылали.

Долгополов даже подмигнул Крымову, мол, как я этого старче, а? Но индус пропустил его шутку мимо ушей или просто не понял ее.

Он ответил:

– Пять лет, пять месяцев и пять дней.

Четыре путешественника переглянулись.

– Вона как, – пробормотал Долгополов. – Впечатляет.

Но следующая фраза Ракши поразила их куда сильнее.