Книга Сияние во тьме, страница 34 – Клайв Баркер, Джек Кетчам, Стивен Кинг, и др.

– Господи, – сказал он. – Что с ними такое?

Попугай трясся как одержимый – перья сыпались на пол, словно плоть под ними разбухала и кипела. Панцирь черепахи треснул, когда она стала слишком большой – у них на глазах анатомия рептилии становилась все более человеческой.

– Что я натворила? – прошептала Софус. – Боже правый, что я натворила?

Она повернулась к прежде-святому.

– Это ты виноват, – сказала она. – Отвлек меня своими слезами радости. А теперь мне предстоит то, чего я обещала отцу никогда не делать.

– Что именно?

– Я должна забрать жизнь, – ответила Софус, пристально глядя на мелькающие образы. Попугай и черепаха натянули одежду и пошли к двери. Ангел последовала за ними.

– Даже не одну, – печально сказала она. – Две. Словно этой ошибки и не было.

Улицы северного Лондона славятся не чудесами. Они знали убийство, насилие и мятеж. Но откровение? Это для Хай-Холборн и Ламбета. Правда, существо с телом чау-чау и головой Уинстона Черчилля видели в Финсбери-Парк, но сей сомнительный случай был самым серьезным проявлением сверхъестественного с пятидесятых.

До этого вечера. Сегодня, второй раз за пять часов, вспыхнули чудесные огни, и теперь (дождь кончился, и свежий воздух выманил гуляк на улицы) их заметили.

Софус слишком спешила, чтобы действовать скрытно. Она промчалась по Бродвею, одевшись огнем, так, что у атеистов спали с глаз шоры, а напуганные верующие принялись молиться. Остолбеневший адвокат, наблюдавший за полетом пламени из окна офиса, нашел в себе силы и позвонил в полицию и пожарную часть. Когда Софус Демдарита оказалась у подножия Крауч-Энд-Хилл, зазвучали сирены.

– Я слышу музыку, – сказала Тереза.

– Ты имеешь в виду тревогу.

– Нет, музыку.

Она встала со скамейки с бутылкой в руке и повернулась к скромной церкви за ними. Внутри громко звучал хор.

– Что они поют?

– Реквием, – ответила Тереза и зашагала по лестнице – к церкви.

– Куда ты, черт возьми?

– Послушать, – сказала Тереза.

– По крайней мере, оставь мне… – он не успел сказать «бренди». Сирены привлекли его внимание к подножию холма – там, заливая асфальт, сиял пламень Софус Демдариты.

– Тереза! – прошептал Пиджин.

Не получив ответа, он оглянулся на подругу. Не зная о нависшей над ними опасности, она стояла на боковом крыльце и собиралась открыть дверь.

Пиджин заорал, по крайней мере, попытался, но когда его голос взлетел, в нем проявилось что-то птичье, и крик превратился в сдавленный клекот. Даже сумей он выговорить это предостережение, Тереза бы его не услышала, оглушенная громом реквиема. Через секунду она скрылась из виду.

Первым желанием Пиджина было бежать, увеличить, насколько возможно, расстояние между своей новой плотью и ангелом, решившим ее уничтожить. Но если он смоется и посланник небес покарает Терезу, что останется ему? Все время в бегах, ужас перед каждым солнечным лучиком, скользнувшим в окно, – жизнь, о чуде которой он не посмеет говорить из страха, что какой-нибудь безмозглый христианин расскажет о нем Богу? Что за жалкое существование. Лучше встретиться с убийцей теперь – вместе с Терезой.

Пиджин взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступени. Ангел заметила движение среди теней и прибавила ходу, взбегая на холм, – ее пылающее тело, казалось, увеличивалось с каждым шагом. Задыхаясь от паники, Пиджин метнулся на крыльцо, распахнул дверь и ввалился внутрь.