Книга Мертвый сезон. Мертвая река, страница 94 – Джек Кетчам

Затем внезапно она оказалась на ногах, чувствуя, как его теплая кровь брызгает на ее ноги и обнаженные бедра. Он наконец выпустил ее волосы, рукой перехватив конец в попытке остановить бьющую вперед кровь. Мардж отпрянула назад и с силой выплюнула откушенную головку тощему в лицо. Он визжал, будто зверь, угодивший в капкан, и для ее ушей это было сущей усладой.

В следующее мгновение она уже бросилась к выходу из пещеры, вовсе не обращая внимания ни на женщин – те выныривали будто из ниоткуда и пытались схватить ее, – ни даже на лысого верзилу, слабого от потери крови, тоже неспособного ее остановить. Мардж растолкала их всех со сверхъестественной силой, а какого-то каннибальского отпрыска, еще совсем мелкого, отшвырнула к стене – и услышала, как его недоразвитый череп лопнул и раскололся, будто перезревший арбуз.

Расслышала Мардж и свой собственный крик – сродни дикому кличу берсерка, ликующего при виде трупов своих врагов. Широко раскинув руки, она мчалась к выходу, мимо костра, мимолетно опалившего ее голые икры, мимо всей этой получеловеческой мерзости и мусора. Дикарям только и оставалось, что ошалело наблюдать за ее рывком к свободе.

Мардж увидела промелькнувший впереди луч лунного света и устремилась на запах моря – и вот он ударил ей прямо в ноздри, пробившись через тягучую пелену дыма и смрада. «А все-таки получилось,– подумала она. – Все же я им показала…»

Отдернув полог из шкур, закрывавший вход в пещеру, она бросилась в стелющуюся перед ней ночную темноту.

* * *

Мужчина в красной рубахе медленно поднимался по тропе, ведущей к пещере, когда до него донеслись крики. Причем крики отнюдь не пленников – не того мальца или женщин, – а его собственных людей. Громче всех звучал вопль его брата, и тут бедолага Краснорубашечник опешил. Ему ведь еще никогда не доводилось слышать, чтобы кто-то из своих голосил подобным образом… но брата он не спутал бы ни с кем другим.

Злые духи заговорили в ночи.

Охота провалилась, и теперь им всем придется поплатиться.

Он колебался в страхе перед тем, что могло ждать внутри. Но крики продолжались, они давили на него. Несмотря на его страх – их настойчивость была смутным призывом к глубинам его бесстрастной души, замешанной на тяжком наследии из крови и насилия. На такой вызов надоответить. Мрачный, молчаливый, безрадостный, он двинулся вперед.

В своем стремлении к свободе Мардж не увидела его. На мгновение чистый свежий воздух обнял ее, как нежный любовник. Но тут же медвежья хватка Краснорубашечника сомкнулась на ней. Она забилась в этих силках из мышц, стала полосовать окровавленными ногтями его грязную рубаху. Однако даже вся вновь обретенная сила не могла ее спасти.

Мардж, конечно, даже не могла догадываться о том, что все это видел и Ник. Дойдя по следам Краснорубашечника до логова, он быстро оценил ситуацию и стал вдвое быстрее карабкаться вверх по каменистому склону. Для самой Мардж все рухнуло почти мгновенно, единовременно – тело обмякло, и она уже не сопротивлялась мужчине, когда тот затащил ее назад в пещеру и бросил рядом с костром. Мардж была вконец вымотана, измочалена, потеряна, и силы, доставшиеся ей прямо-таки с боем, улетучились навсегда. Она, конечно же, выиграла бой. А вот войну – проиграла.

Уже в следующую секунду ее облепили дети, налетевшие со всех сторон, словно мухи на падаль. Она принялась кричать – тонким, пронзительным воплем, даже отчасти не выражавшим ее отчаяния и боли. То был дикий стон тысяч нервных окончаний, лопнувших и порвавшихся под натиском людоедских тел и зубов. Детишки кинулись на нее как волки, зубами разрывая ее щеки, руки, плечи, яростно прорываясь к грудям и бедрам; и все, что ей теперь оставалось, – ошарашенно и немного отстраненно наблюдать, как все эти вроде бы человеческие особи пожирают ее, такую же человеческую особь, заживо; зрелище жуткое и противоестественное, но в чем-то даже завораживающее. Она видела, как их зубы вырвали ошметки соска, располосованного ножом тощего, из ее груди.