Книга Мертвый сезон. Мертвая река, страница 211 – Джек Кетчам

Конечно, всякое возможно, но все равно как-то неправильно будет, если после всех этих приключений, после того, как он так надежно укрыл девочку, вдруг появится какой-то зверь, который сцапает ее. В это Люк отказывался верить, и потому, когда он все же повел полицейских за собой и пока они карабкались на скалу, весь былой страх как-то развеялся, и у него снова стало легко на душе.

Мама теперь в безопасности.

Он тоже в безопасности.

И Мелисса тоже скоро будет в безопасности.

Вот потому-то он и испытывал душевный подъем, когда вел их к дереву. Отнюдь не считая себя никаким героем, а просто чувствуя, как приятно бурлит кровь в теле.

Наверное, именно поэтому он даже не расслышал слов полицейского, крикнувшего ему, чтобы он остановился.

– Сюда! – позвал Люк.

И первым бросился вперед, стараясь как можно быстрее взбираться по лестнице.

Полицейские все равно отставали – они же были взрослые, передвигались намного медленнее, да и не испытывали такого подъема, как он сам, – а потому они даже не успели приблизиться к лестнице, когда он уже оказался наверху, когда его голова поднялась над уровнем настила.

Он уже предвкушал, как увидит малышку.

В этот самый миг на него кинулась черная тень.

Люк не успел даже увидеть проблеск взметнувшегося ножа.

Только почувствовал, как теряет опору под ногами и заваливается назад, крича.

Он повернулся вдоль своей оси, одной рукой пытаясь ухватиться за перила, а другой отчаянно полоща воздух. Лезвие просвистело в дюйме от его головы. Люк услышал, как заскрипели перила, когда мальчишка нагнулся над настилом, пытаясь достать его своим ножом, – однако он все еще цеплялся, висел, болтался, пытаясь ухватиться свободной рукой хоть за что-нибудь, за что угодно прочное.

Ему удалось наконец схватить что-то – ту самую руку с ножом.

Он ухватился за нее по ошибке, но не отпустил, ведь нож не мог порезать его таким образом. Что-то подсказало ему потянуть, поэтому он потянул, и та часть перил, на которую опирался мальчик, снова треснула – и вдруг мальчик выпустил нож, отлетевший в сторону, и вместо этого схватил его за запястье. На нем, судорожно обхватив свободной рукой его ногу, он и повис.

И стал подтягиваться.

Боль пронзила его руку, вцепившуюся в перила.

Но ноги Люка нащупали лестницу, иначе они оба упали бы.

Люк никогда не видел такого сильного мальчика, и мгновение спустя они оказались лицом к лицу. Лицо было таким грязным, что грязь казалась частью его самого.

Дыхание мальчика было горячим и вонючим, и он улыбался. Люк увидел безумные глаза и искривленные коричнево-черные зубы.

Мальчик отпустил его запястье и обнял за плечи. Затем он огляделся по сторонам, посмотрел наверх – и Люк понял, что он намеревается сделать: вскарабкаться по его телу наверх, на настил, а оттуда еще выше, на само дерево, чтобы затем перебраться на одно из соседних деревьев, потом еще на одно и так дальше… С учетом окружавшей их темноты подобное представлялось вполне возможным, и полицейские, скорее всего, так ничего бы и не заметили.

В следующую секунду Люк услышал плач Мелиссы и подумал: «А что, если он возьмет с собой Мелиссу и станет прикрываться ею, чтобы полицейские не стреляли? И что будет, если после этого он все же сорвется вниз?»

Как только хватка на плечах ослабла, Люка охватил приступ жгучей ненависти. Даже не к парню с безумной улыбкой, а ко всем вроде него – к самой окружавшей среде, запросто вредившей хорошим людям.