Книга Мертвый сезон. Мертвая река, страница 187 – Джек Кетчам

Люк инстинктивно сжался в комок. Песок над ним безумно вихрился.

Он перевернулся лицом вверх. По щекам заплясали соленые водяные брызги.

И вот сначала его голова, а следом за ней и спина заскользили по мокрой гальке у самой кромки воды. Наконец-то он остановился. Вокруг продолжали течь окаймлявшие его неподвижное тело струйки песка, увлекаемого потоком назад, к морю. Пару минут он лежал, жадно захватывая воздух. Вода нежно, ласково омывала его ноги, чуть вздымаясь по бокам, поднимая и разводя руки в стороны.

Люк совершенно не представлял себе, где находится и он сам, и преследуемая им пара. В левом предплечье пульсировала ноющая боль. Грудь, живот и подбородок пылали на внезапно охолонувшем пронизывающим ветру.

В мозгу же трепетала одна-единственная мысль – о том, что он все же упустил их. О том, что сам он едва не погиб, мыслей не было. Вот сейчас он обернется и не увидит ее, и получится так, что между тем мгновением, когда он стоял на камнях, и настоящим моментом его мать исчезла, растворилась в небытии.

Люк приподнялся на одной руке и, превозмогая позыв закричать, перебарывая в себе жуткую потребность завопить, посмотрел вдоль пляжа.

Оказывается, разделявшее их расстояние оказалось даже меньше, чем он мог себе представить.

Более того, Люк был настолько близко от них, что это его даже испугало.

Теперь он совершенно отчетливо различал обе фигуры: платье матери, порванное на том месте, где в него вцепился мужчина; ее волосы, поблескивающие в лучах лунного света; даже краешек ее лица, мокрого, перепачканного в грязи и слезах. Оба удалялись в сторону высоких, зазубренных скал.

Люк распластался на песке, неподвижный, словно кусок плавника, и пристально наблюдал за тем, как пара начала подъем.

0:00

Клэр вошла в пещеру, прямо навстречу их безмолвным взорам, потрескивающему костру, приглушенным стонам Эми, оставив позади себя шум грохочущих далеко внизу волн.

Мужчина втолкнул ее внутрь и встал за спиной, загораживая собственным телом узкий вход, словно опасаясь того, что она может вдруг развернуться и убежать. Словно она и в самом деле могла убежать после того, как увидела Эми.

И того, что они с ней сделали.

Руки Клэр взметнулись к лицу, плотно прижавшись ладонями к глазницам, а голова несколько раз мотнулась из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть внезапно подкативший приступ головокружения и тошноты.

Прошло.

Снова уронив руки, она сжала ладони в кулаки, потом глубоко вздохнула и огляделась.

Перед уходом на пенсию ее отец работал школьным учителем в Бруклине, штат Массачусетс, где преподавал английский язык. Старик всегда любил ходить в кино. Оно нравилось ему не меньше, чем читать Джейн Остен или Пруста – хотя Томаса Гарди, Генри Миллера и Джойса отец любил все же больше. Он и ее приучил к кино и где-то в конце шестидесятых – начале семидесятых частенько брал с собой в кинотеатры. В то время в моде были довольно прямолинейные, резкие фильмы, отражавшие воззрение режиссера. Зритель в Америке как-то резко перешел со слезливых мелодрам и пошленьких комедий на кино об экзистенциальных вопросах, жизни, доме и семье: «Бонни и Клайд», «Беспечный ездок», «Воскресенье, проклятое воскресенье», «Дикая банда», «Холодным взором», «Выпускник», «Пять легких пьес» с Джеком Николсоном. Некоторые из этих фильмов отец по нескольку раз смотрел вплоть до самой своей смерти. Клэр они тоже очень нравились.